Книга Академия для отчаянной невесты, страница 98 – Полина Миронова

Я подошла ближе. Грегори протянул руку, переплел мои пальцы со своими. Его ладонь была удивительно теплой, сухой и сильной. Это прикосновение, такое простое и такое необходимое, показалось мне в тот момент самым родным и желанным. Как будто Грегори был тем якорем, который удерживал меня на поверхности.

И я не выдержала. Вся моя гордость, вся ярость, весь накопленный страх и обида прорвались наружу. Я бросилась ему на грудь, схватилась за его камзол и разрыдалась — горько, бессвязно, как ребенок.

— Ты... он... они... все платья... одинаковые... — я всхлипывала, не в силах вымолвить связную мысль.

Он не оттолкнул меня. Одна рука Грегори легла на спину, другая поглаживала мои вздрагивающие плечи. Он крепко прижал меня к груди, и через тонкую ткань рубашки я слышала как успокаивающе бьется его сердце.

— Дурочка, — прошептал он где-то у моего виска, и в его голосе не было насмешки, только какая-то усталая нежность. — Я же говорил тебе не ходить с этим болваном.

Потом он что-то произнес очень тихо, на том странном, певучем языке, что я слышала от него раньше. Я уже собиралась спросить, что это значит, как из проема за нами возникла высокая, мрачная фигура декана Нелавиля. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало крайнее раздражение.

— Шантуа, хватит обжиматься в темноте. Идем, совет не будет ждать, пока ты утешишь свою... — его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, и он неожиданно фыркнул. — Боги, она вылитый Родерик Блэквальд. Такая же упрямая. Тебе, девочка, следовало идти в свою комнату. Но раз уж приперлась — заходи. И не мешай.

Услышав имя отца, я сделала стойку и уже готова была дерзко парировать, что я не похожа на этого предателя. Но Грегори, словно почувствовав мою готовность взорваться, предостерегающе сжал мою руку. Я замолчала, стиснув зубы, и позволила ему провести себя вперед.

Мы вошли в небольшую комнату, скрытую за потайной дверью. Она была крошечной, без окон, освещенная тусклым светом магических шаров, закрепленных в углах. Не смотря на небольшую площадь в комнате не было душно, вероятно, что где-то был еще проход и воздух здесь не застаивался.

Посередине комнаты стоял грубый деревянный стол, заваленный свитками и картами, а вокруг него — несколько простых скамеек. На одной из голых каменных стен висела большая, подробная карта нашей Вадлейской академии и ее окрестностей, испещренная непонятными пометками.

Я окинула взглядом собравшихся, и удивление заставило меня на мгновение забыть о гневе. Во главе стола сидел усталый и серьезный ректор Игнатий, рядом бледный, с перевязанной головой, господин Краунк. Сбоку спиной ко мне сидел еще один мужчина в простом, поношенном плаще.

— Здравствуйте, — смущенно сказала я, чувствуя себя лишней. Огляделась, но не увидела того, кого искала в первую очередь. — А где... Барсик?

Мужчины за столом переглянулись, и на их лицах промелькнули скрытые улыбки. А декан Нелавиль и вовсе громко рассмеялся.

И тогда незнакомый мужчина медленно повернулся.

Время остановилось. Воздух вырвался из моих легких одним коротким, обжигающим выдохом. Я узнала эти глаза. Такой же пронзительно-голубой цвет, как у меня. Те же упрямые складки у рта, что и в моих снах. Только теперь они были изрезаны морщинами, а в глазах стояла такая бездонная усталость и боль, что мне стало физически плохо.