Книга Академия для отчаянной невесты, страница 99 – Полина Миронова

Родерик Блэквальд. Мой отец. Тот, кто проиграл наше состояние, измарал наше имя, разрушил наше будущее. Тот, кто бросил маму, сестер и меня на произвол судьбы.

Все, что я копила все эти месяцы: унижения, страх за семью, отчаяние, вырвалось на поверхность одним-единственным, сдавленным, полным ярости словом:

— Ненавижу.

Я почувствовала, как по моему лицу разливается жар, руки задрожали, а в глазах потемнело. Я видела перед собой не человека, а воплощение всех наших бед. Я видела мамины слезы, испуг сестер, свое отчаяние...

— Виктория, дочка, позволь объяснить... — начал он, поднимаясь с места, его голос был хриплым и надломленным.

— Молчи! — закричала я, и голос сорвался на визг. — Не смей мне ничего говорить! Из-за тебя... из-за тебя мы... — Я рванулась к нему, не зная, хочу ли я его ударить или просто сбежать.

И тут мир поплыл перед глазами, закружился. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, как земля уходит из-под них. Сознание стало медленно ускользать.

Последнее, что я увидела, прежде чем тьма поглотила меня, это злорадное лицо декана Нелавиля, склонившееся надо мной.

— Отдохни, — хмуро сказал он. — И наберись терпения, чтобы услышать правду.

Я пришла в себя от звука спора. Голоса были знакомыми, резкими и напряженными.

— Ее нужно разбудить и все рассказать, дядя! Она уже в центре этого дерьма по уши! Из-за неведения она, как и я тогда, может натворить таких дел... или их сотворят с ней! — Голос Грегори звенел от ярости и беспокойства.

— Пусть спит, — сухо ответил декана Нелавиль. — Чем дольше она будет вне игры, тем лучше. Она — его слабое место. И твоя тоже, как я вижу. Хотя, — он недовольно хмыкнул. — Можешь уже бежать и утешать свою невесту, она проснулась.

Поняв, что меня раскусили, я медленно, с трудом открыла глаза. Я все еще была в той же каменной комнате, лежала на узкой походной кровати, застеленной грубым одеялом. На мне было то самое злополучное персиковое платье, теперь еще и помятое.

Я села и осмотрелась. Грегори и декан стояли у стола. Феликс Нелавиль, заметив мое движение, бросил на меня насмешливый взгляд и направился к двери.

— Вот и проснулась наша спящая красавица, — бросил он через плечо. — Постарайся не падать в обморок при следующей встрече с родственниками.

Злость придала мне сил.

— Обязательно, — парировала я хриплым голосом. — Кстати, счастья в семейной жизни!

В ответ декан чертыхнулся так, что задрожали стены. Дверь захлопнулась, и мы остались с Грегори наедине.

Он подошел ко мне. Выглядел он серьезным и усталым.

— Садись, — мягко, но настойчиво сказал он, указывая на скамью у стола. — Нам нужно серьезно поговорить. Без истерик. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово, и покорно опустилась на указанное место. Грегори сел напротив, его пальцы сжали мои, успокаивающе поглаживая.

И он начал рассказывать. Это было похоже на самую невероятную сказку, какую я только могла представить. Оказывается, мой отец, Родерик Блэквальд, уже много лет работал агентом Имперской Инквизиции. С полгода назад он вышел на след могущественного объединения некромантов, которые обосновались в подземельях под нашей Вадлейской академией и выносили оттуда страшные, древние артефакты. Почуяв опасность, некроманты начали охоту на моего отца.