Книга Академия для отчаянной невесты, страница 56 – Полина Миронова

Декан Нелавиль стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с ледяным спокойствием. На его лице не было ни капли удивления.

— Ну вот, — произнёс он довольно. — А я ведь чувствовал, что за стеной кто-то есть. Добро пожаловать, шпионы!

Свет в кабинете ректора был ослепительно ярким после темноты потайного хода. Я зажмурилась, чувствуя, как сердце замирает в груди, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Нас поймали. Как двух воришек-неудачников.

Декан Нелавиль стоял, не двигаясь, его высокая фигура казалась грозной скалой или скорее огромной льдиной. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему перепачканному пылью лицу, по моей нелепой, великоватой мужской одежде, а затем перешел на Грегори, который пытался принять свой обычный вид беззаботного прожигателя жизни, но по напряженным плечам я видела — он тоже был на взводе.

— Госпожа Даронг, — начал декан, и его голос был тихим и безэмоциональным, словно вымороженным. Точно не человек, а глыба льда! — Кажется, я давал вам четкое указание — сосредоточиться на учебе. А вы что делаете? Нарушаете распорядок дня в академии, лазите по тайным ходам и подслушиваете, как обыкновенная преступница. Ректор запретил мне отчислять вас до зимней сессии, но он ничего не говорил о том, чтобы я закрывал глаза на откровенное нарушение устава и... здравого смысла. Никакие его обещания вас не спасут. Завтра же вы будете отчислены.

От этих слов у меня перехватило дыхание. В ушах зазвенело. Я представила лицо матери, сестер... Я подвела их. Всех подвела.

— Тогда отчисляйте и меня, — вдруг сказал Грегори. Он выступил вперед, на полшага, заслоняя меня собой. — Мы были вместе. Или вы полагаете, что я, как племянник, заслуживаю особого снисхождения? Выглядело бы это... несправедливо, не находите… дядя?

Декан Нелавиль медленно перевел взгляд на него. В его глазах заплясали зеленые всполохи ярости. Казалось, воздух в кабинете загустел и наэлектризовался.

— Ты... — он произнес это слово с такой интонацией, что Грегори инстинктивно выпрямился. — Что вы слышали? — его вопрос повис в воздухе, обращенный к нам обоим.

Я сжала губы, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Лучше промолчать.

— Достаточно, — ответил за нас Грегори, его голос потерял всю свою браваду и стал более деловым. — Достаточно, чтобы понять, что на вас совершено покушение. Виктория теперь об этом кое-что знает.

Лицо декана исказилось от гнева. Он резко развернулся.

— За мной. И не пробуйте сбежать!

Он запечатал кабинет ректора, и мы пошли по ночной академии. Каменные коридоры, обычно полные жизни, сейчас были пустынны и безмолвны. Лишь наши шаги гулко отдавались под сводами. Горевшие в нишах магические шары отбрасывали длинные, пляшущие тени, которые казались слишком живыми. Воздух пах холодным камнем и вековой пылью — запахом одиночества и безнадежности.

Я шла, уткнувшись взглядом в спину Грегори, чувствуя, как комок отчаяния растет в горле. Все было кончено. Магия, учеба, надежда помочь семье... Все это уходило, как вода сквозь пальцы. Грегори сейчас казался не спасителем, а лишь соучастником моего падения. Где-то внутри под пеплом несбывшихся надежд тлела злость на него, если бы не его маниакальное желание исследовать эти тайные ходы! Хотя, если быть честной, то меня не пришлось уговаривать, я с большим удовольствием сама кинулась искать этот дурацкий вход. Лучше бы домашку учила!