Книга Академия для отчаянной невесты, страница 58 – Полина Миронова

Декан Нелавиль медленно прошелся перед нами, и каждый его шаг отдавался в звенящей тишине кабинета гулким эхом. Его длинные пальцы сжимались в кулаки и разжимались, а в глазах плясали зеленые молнии настоящей, неконтролируемой ярости.

— Я пытался быть снисходительным. Давал шансы. Назначал... легкие, я бы даже сказал, символические наказания. Но вы, видимо, восприняли это как слабость. — Он резко остановился прямо передо мной, и я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. — Что ж. Раз вы не понимаете по-хорошему, будет по-плохому. Я устрою вам такое, что вы взвоете от одной мысли о неподчинении. И поверьте, вы еще будете вспоминать архивы и работу в оранжерее, как курорты.

Декан не стал ничего объяснять. Не стал рисовать картины грядущих ужасов. Просто указал на дверь длинным пальцем.

— Вон. Все. В свои комнаты живо. А ты, — он повернулся к Грегори, и в его голосе зазвенела сталь, — проследи, чтобы они туда добрались живыми и здоровыми. И чтобы ни у кого не возникло идеи снова куда-то... залезть! Иначе следующая ночная вылазка для вас троих закончится в камере предварительного заключения при городской страже. Вам все понятно?

Декан Нелавиль перевел взгляд на Лизи.

— Отдайте бумаги. Не заставляйте меня повторять еще раз.

Она, молча, с обреченным видом протянула ему несколько свернутых в трубку пергаментов. Казалось, Лизи вот-вот расплачется или просто рухнет без чувств.

Мы вышли в коридор, и массивная дубовая дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нами. Первым нарушил тягостное молчание Грегори. Он повернулся к Лизи, и на его перепачканном пылью лице расцвела ядовитая, кривая ухмылка.

— Ну что, много нынче платят наемным убийцам? — спросил он весело. — Или работаешь за идею? Начинающим скидки делают?

Лизи смотрела на него с искренним, почти детским непониманием, а потом ее глаза, еще красные от сдерживаемых слез, наполнились обидой и чистым, незамутненным гневом.

— О чем ты? Я не... я не понимаю...

— Прекратите, — резко встряла я, буквально вклиниваясь между ними, чувствуя, как от идущего от них напряжения вот-вот вспыхнет воздух. — Лизи, что ты делала в кабинете декана Нелавиля? Объясни, ради всего святого!

— Не твое дело! — огрызнулась она, но в ее голосе слышалась не злость, а паника, граничащая с истерикой. — Отстань от меня!

— А вот и наше! — голос Грегори потерял всю свою насмешливую легкость и стал злым и жестким. — Потому что из-за твоих ночных похождений нас сейчас накажут так, что мало не покажется! Могло обойтись парой недель отработки в оранжерее и нравоучительной беседой. А может вообще только одной беседой, а теперь... — Он с силой провел рукой по волосам. — Теперь дядя в ярости. И когда он в ярости, то становится чертовски изобретателен.

— Что опечалился, племянничек декана?! — прошипела Лизи, ее глаза блестели от слез и беспомощной злости. — Иди поплачься своему дядюшке! Может, он все отменит для тебя и даст конфетку за усердие!

С этими словами она резко развернулась и побежала по коридору, ее легкие шаги быстро затихли в гулкой полутьме, а мы с Грегори остались стоять в тягостном молчании.

— И не хами ей, — тихо, но очень четко сказала я Грегори, когда мы, наконец, пошли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. — Она не может быть... отравительницей или наемным убийцей. Это абсурд. Я не знаю, зачем она полезла в кабинет, но точно не для того, чтобы навредить декану.