Книга Академия для отчаянной невесты, страница 69 – Полина Миронова

— Грегори, — прошептала я, инстинктивно хватая его за руку. — Там... там кто-то есть. Я вижу глаза. Оно смотрит на нас.

Он фыркнул, но его тело тоже напряглось.

— Тебе везде чудятся монстры из детских сказок, — начал Грегори, но вдруг резко оборвал себя и громко, отборно выругался, принимая оборонительную позу. — Черт подери! Да чтоб тебя!

Но я уже не слушала его. Мои глаза привыкли к темноте, и я рассмотрела в глубине ниши знакомые, грациозные очертания. С радостным, почти счастливым криком:

— Котик! — я бросилась вперед, опустилась на колени и обвила руками шею огромного черного кота, который буквально позавчера ночью спал в моей кровати.

Он был теплым, невероятно пушистым и на удивление спокойным. Даже не пискнул в моих судорожных объятьях. А его низкое, горловое, вибрирующее мурлыканье отдавалось эхом в тишине коридора.

Потрясенный Грегори стоял рядом, и его шепот был полон не наигранного, а самого настоящего ужаса.

— Виктория... Ты вообще понимаешь, кого ты так... фамильярно обнимаешь? Это же... Он может перерезать тебе горло одним движением когтя, даже не поморщившись!

Я прижалась лицом к шелковистой шерсти, игнорируя панические предупреждения Грегори. Кот пах пылью древних камней, диким медом.

— Это Барсик! — сказала я непререкаемым тоном. — А это Грегори. Но ты Барсик не обращай на него внимания. Он злой, невоспитанный и вообще паникер, — сказала я коту, а потом презрительно, свысока посмотрела на Грегори. — И не смей обижать моего кота. Он тут ни при чем, а ты ведешь себя как испуганная первокурсница.

Воцарилась краткая, но невероятно красноречивая пауза. И Грегори, и кот, казалось, были в равной степени потрясены моим вызывающим поведением. Кот даже перестал мурлыкать, и его изумрудные глаза с вертикальными зрачками с любопытством уставились на Грегори, словно оценивая нового знакомого. Довольная произведенным эффектом, я поднялась, отряхнула колени и с высокомерным, почти королевским видом заявила, указывая рукой вперед:

— Ну что, замерли? Идемте за мной. И поторапливайтесь, уже поздно.

И мы пошли. Я впереди, как древняя жрица, за мной — растерянный Грегори, бросающий подозрительные взгляды на кота, и замыкал шествие сам кот, ступавший бесшумно, как тень, его хвост был гордо поднят, словно знамя. Он проводил нас до самой двери моей комнаты, после чего остановился, еще раз внимательно посмотрел на нас обоих и бесшумно растворился в темноте, будто его и не было.

Перед дверью Грегори на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем сосредоточенно сдвинул брови. Он достал из внутреннего кармана плаща небольшой мелок, вымоченный в солнечной эссенции, который мерцал в темноте тусклым золотистым светом.

— Отойди немного, — сказал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему деловая, отстраненная серьезность. — Не мешай потоку.

Я наблюдала, затаив дыхание, как он быстрыми, выверенными движениями рисует на дереве двери сложные, переплетающиеся символы. Мелок оставлял на поверхности тонкие золотистые линии, которые слабо светились в полумраке, пульсируя в такт его тихому шепоту.

Воздух вокруг двери загустел, запахло озоном и энергией, сочащейся из камня стен. Грегори что-то бормотал под нос на древнем наречии, его пальцы двигались с уверенностью и скоростью настоящего мастера, не допуская ни единой ошибки. Я чувствовала, как по моей коже бегут мурашки — не от страха, а от осознания мощи и сложности происходящего. Это была не базовая защита, а сильное, многослойное заклятие.