Книга Академия для отчаянной невесты, страница 84 – Полина Миронова

— Как ты смеешь? — Тобиас нахмурился, и его обычно глуповатое лицо исказила искренняя, почти детская обида. — Не доверять слову дворянина? Если бы ты была аристократкой, то я бы смертельно обиделся, но раз ты крестьянка… — он презрительно скривился, а у меня во рту стало кисло от воспоминаний о некоторых «благородных друзьях». Слишком часто в аристократической среде выгода перевешивала все наносное благородство. — Запомни, Виктория, слово дворянина крепче… — Тобиас замер судорожно подыскивая слово для красивого сравнения, но увидел, что я начала расплываться в улыбке, с обидой продолжил: — Я тебе жизнь, можно сказать, спас от этих стервятников!

Я тут же сделала виноватое лицо и примирительно сказала:

— Извини, Тобиас. Просто... привычка. Привыкла никому не доверять. Слишком много раз обжигалась.

Он что-то недовольно пробормотал, но все же проводил меня до владений Краунка. И по дороге, видимо, чтобы разрядить обстановку, вдруг начал шутить. Шутки были неуклюжими, плоскими и в основном касались внешности других студентов или преподавателей. Я из вежливости тихо посмеивалась, кивая. Потом он неожиданно предложил в ближайшие выходные сходить в кофейню.

— Там мило. И вино подают получше, чем в… в общем получше. — Неожиданно Тобиас покраснел до корней волос и выпалил, глядя куда-то мимо меня: — А на Осенний бал... ты пойдешь со мной? В смысле, я приглашаю тебя.

— Мне нужно подумать, — ответила я, стараясь выиграть время и придумать, как бы помягче отказать. — Дай мне подумать до вечера.

— Ладно, — он кивнул, и тут его лицо озарилось внезапной догадкой. — А, понимаю! — воскликнул он с такой уверенностью, будто разгадал величайшую тайну мироздания. — Тебе нечего надеть! Так ведь? Не беда! У моей старшей сестры — ну, ты понимаешь, у нее целый гардероб, платьев — завались! Я могу незаметно одолжить для тебя одно! Она и не заметит!

От этих слов, произнесенных с самой искренней, глупой готовностью помочь, во мне взыграла вся моя затоптанная, но не добитая аристократическая гордость. Предложение было оскорбительным до глубины души. Платье с чужого плеча? Как последней нищенке?

— Благодарю за столь трогательную заботу, — сказала я ледяным тоном, в котором отчетливо зазвучала сталь. — Но я как-нибудь сама разберусь со своими нарядами. До вечера.

Я резко развернулась и ушла, не оглядываясь, оставив его стоять с раздражающей меня до нервного тика обидой на лице.

На отработке у Краунка меня ждал новый, неприятный сюрприз. Грегори Шантуа не явился на обязательные работы. И, как сообщил мрачный завхоз, плюясь в стоящее рядом ведро, сегодня его не будет, и вообще, неизвестно, когда будет.

Меня без лишних слов отрядили на кухню, где я под бдительным взором угрюмой поварихи и трех хихикающих и перешептывающихся помощниц чистила бесконечные горы картофеля и моркови, а потом, до блеска, с кожей, содранной с пальцев, отдраивала гигантские, закопченные котлы. К вечеру я была не просто уставшей, я была измотанной и злой, как голодный тролль. А от пропитавшего мою одежду и волосы запахов меня слегка подташнивало. Так пахла дешевая харчевня: жиром, гарью и едким моющим зельем. Вот если меня отчислят, этот запах впитается мне в кожу, потому что вряд ли меня возьмут на работу куда-нибудь еще. Без магии и хоть какого-то опыта не найти приличную работу.