Книга Сердце и порох, страница 120 – Э. Б. Голден

— Пойдем погуляем, – сказал он.

Она вскинула бровь:

— А тебе не надо работать?

— Нет. – Будущее Луисонна тенью нависло над ним, но он мало что мог сделать до встречи Совета. Он взял ее за руку. – Давай повеселимся.

Она пожевала губу.

— Тогда давай проберемся в «Рояль».

Бреган моргнул.

— Фирин, я полицейский. А там сейчас президент.

— И что? – Поднявшись с кровати, она встала между его коленями. – Пойдем. Мы раньше постоянно туда ходили. Хочу посмотреть, какие сюрпризы нам готовит Веска.

Бреган провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Она была права. Они тысячу раз уже пробирались в «Рояль» тайком. Никто бы их не поймал.

Улыбка провозгласила его поражение прежде, чем он сам успел его осознать. Фирин потянула его с кровати и издала редкий летний смешок, и Бреган сам не знал, существовало ли на этом свете что-то, на что он бы не пошел, лишь бы услышать этот звук снова.

Фирин

Сейчас

Окошко в «Рояле» так и осталось сломанным. Приоткрыв его и заглянув за бархатные занавески, я прислушалась. Прошло несколько секунд тишины, так что я обернулась назад. За спиной Брегана город простирался к берегу темными волнами, постоянными, неизменными, и неважно, сколько всего произошло. Наши с Бреганом взгляды столкнулись, и ладонь на подоконнике свело судорогой.

Не надо было брать его с собой. Теперь шпионить за бароном Хулеем будет куда сложнее. Но Бреган был течением, которому я не могла сопротивляться.

Он спрыгнул внутрь первым, глухо ударив ногами о ковер. Потом подхватил меня за талию, чтобы помочь спуститься следом. Когда я приземлилась, он меня не отпустил. Сквозь занавески прорывалась полоска лунного света, очерчивающая изгиб веснушчатой челюсти. Его ладони внезапно стали обжигающими.

Он арестовал Шури, даже не моргнув. Он мог бы убить меня за то, кем я была. Возненавидел бы, если бы знал. И все равно мне так сложно было оторваться от него.

«Я знаю человека, который может перекрыть шрам».

Надежда, подаренная Мезуей, казалась приставленным к спине ножом, готовым зарезать меня за один неверный вдох. Если бы я только нашла способ убедить Хулея стать спонсором театра и скрыла шрам, я могла бы получить все, чего желала. Но до тех пор моя метка была смертным приговором. Я не могла подпустить Брегана к себе близко, не рискуя разоблачением.

Стащив фляжку с виски из кармана Брегана, я усмехнулась и сделала добрый глоток – прочистить мысли. А потом направилась к служебной двери. В облаке знакомого запаха старого дерева и пыльных ковров я толкнула ее, и та с легким щелчком открылась, ведя в темноту.

Пока мы смотрели на зал внизу, тепло тела Брегана согревало мою спину. Под балками раскинулась сцена, лишенная цвета. Танцоры в мрачных черных и белых шелках кружились, словно клубы дыма, подчиняясь напряженной музыке. Посередине порхала Сочьятова – само изящество во плоти.

Усаживаясь на балку, я смотрела на танцовщицу и вспоминала, как надела ее лицо, чтобы провести Шури. Живот свело. Бреган ее не посадил, и она не могла доказать, что это я виновата в ее аресте, но она знала, что это я подстроила обрушение декорации. Надо было как-то наладить с ней отношения, пока ее злость не успела невозвратно перезреть.

Бреган скинул с себя куртку. Придерживаясь одной рукой за потолок, он вылез на балку вслед за мной. Рукав рубашки сполз, обнажая веснушчатое плечо. Я сглотнула. На балке было теснее, чем я помнила.