Книга Сердце и порох, страница 123 – Э. Б. Голден

Я отпила вина – кстати, невероятно вкусного – и обвела взглядом балкон. За небольшими столиками и на бархатных диванах сидело множество богато одетых людей. Некоторых из них я знала – торговцы и владельцы заводов. Их галстуки и платья были украшены едва заметными узорами синего и белого, отмечая их как управляющих и баронов даже после отмены браслетов.

На барона я смотреть не смела, чтобы он не обратил внимания на неправильный оттенок глаз, но прижалась к нему ближе, проявляя ожидаемое количество любвеобильности. Всего несколько минут, и мне снова понадобится повод уйти. Надо было быстро перевести тему на театр.

— В коридоре столько народа, – сказала я с резким, ритмичным киррским акцентом Хекиты. – Что мы…

— Так вот, – перебил меня барон, – Дрейфи провоцирует рабочих. Кормит их лживыми обещаниями, чтобы вдохновить на новое насилие. Боюсь, такой президент лишь приведет нас к новой тирании.

— Да-да, Дрейфи отморозок. А вы что планируете делать, чтобы заручиться поддержкой?

Все затихли.

Я с удивлением узнала говорящую – видела ее среди списка целей нодтактов. Она была реформисткой, одной из членов нового временного Совета, из торгового класса. Одета она была не хуже любого управляющего вокруг.

— Люди и так поддерживают меня, – тихим стальным тоном ответил Хулей.

Советница поиграла вином в бокале.

— Да, но Дрейфи не единственный, кого в народе приравнивают к тирану.

Рука Хулея на мне сжалась крепче.

— Что же, – вмешалась я с изяществом хорошей хозяйки, – а что вы думаете о сегодняшнем выступлении? Слышали, что Весканора на следующей неделе ставит «Пиратскую вдову»?

Хулей фыркнул:

— Ну, она попытается.

— Старую собаку новым трюкам не научишь, – сказал сидящий позади грузный мужчина из управляющих. – Веске бы и дальше танцами заниматься.

— Ну вот и посмотрим, – сказала я, чуть ослабив хватку на бокале. Если Хулей относился к «Роялю» так пренебрежительно, то он не мог спонсировать их. – Мне вот интересно посмотреть, что «Тайные Игроки» поставят.

Хулей пошевелился и посмотрел на меня пристальнее.

— А ты откуда об этом знаешь?

Сердце пропустило удар. Я прикрыла ресницы:

— Ну, я…

— Труппа Мезуи Бентеи? – рассмеялся управляющий. – И что они ставят?

— «Милый зимний вечер», – сказал Хулей, все еще глядя на меня. – Утилитарное гвинское дерьмо. «Игроки» когда-то были впечатляющей командой, но у Мезуи проблемы с актерами, да и пьесы, которые она выбирает, всё только портят.

У меня внутри все рухнуло. Ну конечно. Хулей был беспощадным кунсиийским бизнесменом, который прежде всего ценил индивидуализм и дух соперничества. «Милый зимний вечер» был гвинской драмой об общности, о победе любви над идеалом. Неудивительно, что он отказал Мезуе. Ей следовало это предвидеть. Мне следовало это предвидеть.

— Милый, тебе так сложно угодить. – Я положила руку ему на грудь.

— Да чего тут сложного? – фыркнул он. – В Осиве актеры «Куна и Инсею» ставят за неделю. Чем меня могут впечатлить те, кто даже какую-то гвинскую пропаганду связать вместе не могут?

Я чуть не выплеснула вино из бокала.

«Кун и Инсея». Вот мой ответ.

Качнулись занавески на входе.

— Мистер президент? – Этот изящный ворставский голос я раньше слышала лишь со сцены.

Обернувшись, я поняла, что на меня взирает сама аза Весканора.