Книга Сердце и порох, страница 126 – Э. Б. Голден

Фирин поджала губы:

— Это не значит, что ты ее простишь, Бреган.

— Что?

— Выйдя на сцену. Став актером, как она хотела.

У Брегана вырвался лающий смешок.

— Моя мать тут вообще ни при чем.

— Да? Тогда в чем дело? Вы победили, Бреган. Ставы не могут навредить тебе, театру или мне. Больше никогда.

— Если бы все было так просто. – Он сделал шаг назад. – У меня работа есть. Я не могу просто закрыть на нее глаза и идти скакать по сцене.

Ее вздох был острым от отчаяния.

— Хорошо, тогда не закрывай. Спонсорство «Куна и Инсеи» барону тоже пойдет на пользу. Он теряет поддержку народа. – Ее взгляд метнулся к горизонту. Потом она выдохнула уже мягче и выпрямилась. – Всю жизнь мне приходилось сражаться. С моим отцом, с моим проклятием, с дорогой, что была мне предписана. – Она положила ладонь поверх его бешено колотящегося сердца. – Но, когда мы были вместе, у меня появлялось за что бороться. Пусть через «Куна и Инсею» Хулей покажет городу, что он готов сделать то же самое ради нас.

У Брегана перехватило горло. Сколько он себя помнил, он защищался, отбивался от угроз своей жизни, своим любимым, их новому режиму. Лишь один раз он позволил себе мечтать – тем летом, с Фирин, когда она подарила ему цель. Он подумал о листовке Дрейфи, о рабочих с поднятыми к небу кулаками. Может, Фирин была права.

Острова Икет так долго защищались от ставов, что, получив свободу, лишь начали искать следующую угрозу. По привычке обернулись против других классов. И где был этому конец? В чем был смысл свергать ставов или выигрывать выборы, если страна лишь продолжала разваливаться?

— Ладно, – сказал он. – Поговорю с ним об этом.

Она рассмеялась, и он в жизни не слышал звука теплее. Схватив его за щеки, она снова поцеловала его – глубоко, радостно. Когда он отстранился, океан в ее глазах был куда прекраснее того, что сиял под луной на горизонте. Он медленно протянул к ней руки. На этот раз она не отшатнулась. Когда он посадил ее на ограду крыши, осторожно, чтобы не потревожить ее раны, она обхватила его руками и ногами.

— Спасибо, – прошептала она ему в губы, и почему-то, когда его руки сжались на ней крепче, в его груди разверзлась дыра, словно эхо былых потерь, напоминая, что, когда ты чего-то хочешь, когда ты чем-то обладаешь, это лишь значит, что тебе есть что терять.

Бреган

Сейчас

Толпа снаружи старого ставского суда пульсировала, словно набитая в бочку рыба. Пока Бреган пробирался ко входу, журналисты кричали на членов Совета, взбирающихся по ступеням на первое собрание нового правительства. Вопросы и обвинения сливались в неразборчивую какофонию, похожую на порт в дни завоза товара.

Впереди толпы целая стена полицейских в новых серых униформах удерживала волны людей, подобно прочной каменной стене. Брегану кивком головы было сказано проходить, и он наконец-то вспомнил, как дышать.

Комиссар поднялся по лестнице рядом с ним.

— Хорошо отдохнули?

— Вроде того, – ответил Бреган, глядя прямо перед собой.

Они с Фирин наконец-то провели ночь вместе – на его койке, полностью одетые. Впервые ему пришлось держать ее так близко и так долго, не имея возможности уткнуться в ее кожу. Это было так странно, что он всю ночь не спал, наблюдая за ней, пытаясь угадать, что ей снится. Он так устал искать ответы и находить только запертые двери – что с Дрейфи и Аддимом, что с ней. Но ему не хотелось портить ночь вопросами, на которые она бы все равно не ответила.