Книга Сердце и порох, страница 153 – Э. Б. Голден

Они выволокли отца за дверь.

Бреган кое-как вскочил на ноги, задыхаясь. Ма схватила его поперек талии, прямо как много лет назад, когда на его глазах став вытаскивал его брата из квартиры за горло.

— Нет, – всхлипнула ма, – не смей…

Бреган вывернулся из ее хватки. На этот раз он не собирался оставаться в стороне. Он сбежал вниз по лестнице, мимо приоткрытых дверей и любопытных взглядов.

Во дворе па стоял на коленях закованный в наручники.

— Па! – крикнул Бреган, кидаясь к нему, но на пути возникли солдаты, неподвижные, как ледники.

Бреган ударил одного в челюсть, но получил от второго в живот, туда же, куда его пнули. Перед глазами все вспыхнуло. Он согнулся пополам. Вся его жизнь ускользала сквозь пальцы, словно песок через сито.

— Стойте! – взвизгнула ма, выбегая за ним. Она выглядела словно сама пылающая любовь.

Сердце Брегана было готово взорваться. Он не мог потерять еще и ее.

Пока солдаты заталкивали па в карету, она подбежала к самому крупному из них – нодтакту в черной униформе, высокому и широкому, словно корабельная мачта. Солдат поймал ее за талию прежде, чем она достигла цели, но она продолжала извиваться и плеваться.

— Отпустите его! – потребовала она.

Нодтакт уронил сигарету и раздавил каблуком.

— Ты нарушила условия сделки.

Бреган перестал вырываться, перестал дышать.

Его проклятое святыми сердце перестало биться.

— Вы обещали. – У ма дрожал голос.

— Ну да, вот только ты не сказала нам, что твой муж – лидер движения.

Кучер хлестнул поводьями.

Бреган воскрес.

— Нет! – взревел он.

Костяшки пальцев взвыли, врезаясь в челюсть того, что держал его. Он вывернулся из хватки, кинулся к карете, ударил рукой о деревянную дверь, словно бы мог ее сломать. Но водитель стегнул лошадей, и тюрьма на колесах пришла в движение.

Бреган поскользнулся на камнях мостовой. Рухнул на спину.

Карета исчезла вдали.

Сапоги шлепали по улице, окатывая его брызгами, – солдаты уходили. Ребра ныли, словно они раскололись и впились в него изнутри, разрывая его на части. Неправда. Невозможно. Его мать не могла…

Надрывный всхлип ма подцепил его сердце, словно крюком, и выдрал прочь из груди. Повернувшись на звук, он увидел, как изломанные черты ее лица источают вину. Что-то внутри него взорвалось.

— Твоя вина, – прохрипел он. – Театр…

Это она их предала.

— Я не знала, что они нападут сегодня, – всхлипнула она. – Клянусь. Это ради тебя, это ради «Игроков». Я думала, они…

— Замолчи, – сказал Бреган. Какая разница. Не имело значения, что она там хотела сказать.

Он собрал в кучу обломки себя, раскиданные по земле, и поднялся на ноги.

— Бреган, пожалуйста. – Ее алые волосы спутались узлами. Красные глаза блестели.

Она протянула к нему руку, и бордовое платье раскинулось у колен, словно лужа крови на мостовой.

При виде молитвенного браслета святой Чийры на ее запястье внутри него лопнула последняя нить, соединявшая сердце с телом.

«Защита для семьи, единой кровью, сердцем и душой», – услышал он молитву бабушки.

Ма всегда боялась риска, связанного с движением реформистов. Бреган знал, что она боялась потерять его, так что держался подальше. Понимал, что она боится за жизнь отца, и ругался с па постоянно, снова и снова, спорил насчет опасности. Бреган понимал ее, потому что тоже все это чувствовал.