Книга Сердце и порох, страница 159 – Э. Б. Голден

Мой смешок вышел натянутым.

— Так дело в нас или в моем прошлом?

— Может, и в том и в другом. Может, ты не можешь…

— Прекрати уже. – Внутри меня сломалось что-то хрупкое. Мне нужно было всего несколько дней. – Можешь ты хоть раз проявить терпение?

— Терпение? Фирин, я думал, ты была мертва. Четыре года.

— Я тебе ничего не должна, – ответила, скорее выдохнула я.

— Мне – нет. А как насчет самой себя?

На этих словах речь меня покинула.

Он отошел:

— Я так больше не могу.

Мои кости треснули. Я открыла рот, даже не зная, что хочу сказать. И тут я увидела его: письмо, которое дал мне барон Хулей, торчало из внутреннего кармана куртки Брегана. Я несколько дней назад доставила его в порт, надев чужое лицо.

Откуда оно было у Брегана?

— Что вчера случилось? – выпалила я.

— Серьезно? – Он вскинул руки к потолку. – Я сдаюсь.

Я схватила его за руку, не давая уйти.

— Ты не можешь бросить спектакль.

— Конечно, – хрипло сказал он. – Ради труппы и ради президента. А вот ты здесь зачем, я не уверен.

Когда он развернулся и ушел, я выхватила конверт у него из кармана.

Одна, за кулисами, я поднесла письмо к проблеску света. Красная печать была сломана, содержимое прочитано и сложено заново. Дрожащими пальцами я достала бумагу.

Звуки ремонта вдалеке внезапно превратились в оглушительный рев.

Это было не письмо.

Это был список имен и локаций.

Верхняя строчка, перечеркнутая, гласила: «Скавкатова – она же Циси Огве, Преступнедова, Иапиа Куон. Пятьдесят с лишним лет. Последнее известное местоположение: Святого Финвита». Страх полоснул по спине когтями, и они впивались все глубже с каждым знакомым мне псевдонимом.

Это был список имен нодтактов.

Проведя по бумаге пальцем, я нашла его: Рестув. Отцовский список псевдонимов был длиннее многих. Я просмотрела каждый. Отан Финвейнт, Сник Шива, Мизак Осай, Ботвик Перт…

Как и Скавкатова, отец был перечеркнут. Эзнур тоже.

И тут: Афина Вейнрайт.

Имя, которое я назвала Эзнуру в первый день.

Она же Прит, Немира, Жекита. Двадцать с лишним. Последнее известное местоположение: улица Офиля, 56, торговый рынок. Я отшатнулась, врезаясь в стол из декораций. Адрес моей последней съемной комнаты, той, что я бросила, пытаясь сбежать из Луисонна. Я вычеркнута не была.

Я была обведена красным.

Бумага шелестела в дрожащих пальцах. Вычеркнутые – мертвые, а обведенные – живые? Почему барон Хулей дал мне этот конверт? Зачем я отнесла его в порт?

По сцене застучали шаги. Я успела запихнуть список обратно в конверт ровно перед тем, как вернулся Бреган.

— Ты тут не видела…

Я протянула ему конверт.

— Это? Да, ты уронил. – Он выхватил список у меня. – А что это? – спросила я, каким-то чудом держа голос ровным.

— Государственные дела.

— Как-то относится ко вчерашнему?

— Да. Это доказательство, что Дрейфи собирался вооружить своих ставских союзников.

Я уставилась на него. Дрейфи?

Это было их доказательством, что Дрейфи работал со ставами?

На краях сознания забегали оправдания, но это было ничем не объяснить. Список принадлежал Хулею, а значит, и оружие, конфискованное Бреганом, тоже.

Дрейфи не работал со ставами.

Никто не собирался устраивать переворот.

Хулей его подставил.

Одно сердцебиение тянулось болезненную вечность. За прутьями грудной клетки зрело признание. Я могла сказать Брегану о нашем уговоре с Хулеем, о конверте, обо всем. Но дальше что? Бреган не поймет, зачем я все это сделала. Назовет меня лживой интриганкой, прямо как его мать, а потом пойдет предъявит все Хулею, и тогда плакала наша поддержка «Куна и Инсеи».