Книга Сердце и порох, страница 162 – Э. Б. Голден

Вота-актриса.

Я была так близка ко всему, о чем мечтала. Так почему же мне было так холодно?

Глаза метнулись к двери, чуть заметной за моей спиной в отражении, и на одну безумную секунду мне жутко захотелось, чтобы в нее вошел Бреган. Но я знала, что не войдет.

Когда Найф и Шури переоделись в свои наряды, мы направились к Закоулкам в сопровождении Жака и Финнин. Бо́льшая часть труппы собиралась встретиться на митинге, проявить благодарность за поддержку президента. Найф несла костюм Брегана в чехле на руке.

Прохладное утро теплело. Люди всех классов стекались, словно ручьи, желая посмотреть на президента, что их освободил. За последние несколько дней с улиц исчезли последние следы восстания. О нем напоминали лишь пулевые отверстия, почерневшие стены сгоревших зданий и исчезнувшая из Закоулков статуя императора Дрезнорьпроскаеднова.

Пока полицейские расчищали для нас путь к подиуму, я изо всех сил старалась не смотреть на мосты над каналом позади, где когда-то болтались повешенные нодтакты. Отвернувшись спиной к воде, я поискала глазами Брегана. Они с комиссаром спрятались за сценой. Бреган размахивал руками, доказывая что-то, на что его начальник особо не реагировал. Когда я подошла, Бреган дернул подбородком, словно хотел отвести взгляд, но не смог. Его глаза очень явно осмотрели контуры подшитого по фигуре костюма. Я подавила желание усмехнуться. Комиссар с поклоном удалился.

— Кажется, все безопасно? – спросила я куда язвительнее, чем собиралась.

Бреган чиркнул ботинком о мостовую.

— Ничего сказать не хочешь? – Я понизила голос.

Он прищурился, глядя на что-то по ту сторону канала.

— Нечего говорить.

— Бреган…

— Ах, Вота, как вы прекрасно выглядите. – Появился Хулей, одетый в черно-желтый полосатый костюм. Издалека он казался простоватым, но вблизи было ясно, что пуговицы на нем из чистого золота. Черный цилиндр жадно впитывал солнечные лучи. – Нимсаирт, ты же не в этом на сцену пойдешь, верно?

— Я принесла его костюм, – сказала я.

— Отлично. – Он сжал наши плечи. – А теперь давайте поговорим о ваших речах. Считаю, пусть Вота пойдет первой. Понимаю, не предупредил заранее, но я хотел бы попросить надавить на то восхитительное интервью, что она нам дала. Вы же оба неплохо импровизируете, так?

— Вы про статью? – Я свою речь строила вокруг Хулея, а не нас.

— Ну да. Люди вас обожают – любовь, триумф, все такое. Дадим им то, чего они хотят, а?

Бреган уставился на свои ботинки.

— Да, конечно, – выдавила я.

— Восхитительно. – Хулей хлопнул в ладоши и отошел к комиссару.

— Мой костюм у Найф? – спросил Бреган. – Пойду переоденусь.

Я преградила ему дорогу:

— Слушай, я понимаю, ты злишься, но…

— Не волнуйся. Я свою роль знаю.

Мои ребра треснули.

— Я не это хотела сказать.

— Разве?

Сжав кулаки, я смотрела ему в спину. Сегодня, сейчас, у нас был шанс навсегда подарить «Игрокам» стабильное будущее, а он вел себя так, словно это я тут эгоистка.

Следующие минуты, а может быть часы, тянулись как лихорадочный сон. Найф поправила мой макияж. Хулей представил меня нескольким бизнесменам, чьи имена я не смогла запомнить. И все это время шум толпы на заднем плане заглушало тиканье часов в моей голове, отсчитывающих секунды до выхода на сцену.

Когда Хулей пригласил нас жестом, я подплыла к нему шагом, давным-давно вышколенным отцом. Стоящий рядом со мной Бреган был сам на себя непохож в дорогом и тесном костюме, подаренном ему Хулеем. Когда мы взошли по ступенькам, я отчасти ожидала, может, он возьмет меня за руку или приобнимет меня за плечи. Ничего из этого он не сделал. Но нам все еще нужно было выиграть любовь публики, так что, когда нас стало хорошо видно, я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Океан зрителей взревел. Они-то не видели, как он вздрогнул.