Книга Сердце и порох, страница 167 – Э. Б. Голден

— Нет. – Па ткнул перед собой крючковатым пальцем. – Это не было выбором. Только присоединившись к реформистам, я мог защитить тебя и твою ма. Только так я мог дать тебе будущее. Которое ты теперь тратишь попусту с той же неблагодарностью, что твоя мать. Твоя ма – вот кто беспокоился только о себе.

Бреган отшатнулся:

— Тогда почему она осталась здесь с тобой?

Па не услышал – или отказался слышать – его вопрос.

— Мне пришлось врать, скрывать, что я присоединился к реформистам, потому что иначе она бы меня остановила, – прохрипел он. – Она всегда видела в этом угрозу для «Игроков», даже когда я связал движение с труппой, когда сделал это наполовину затем, чтобы ей дали выступать, чтобы она наконец-то могла быть там счастлива.

Бреган поморщился. Столько лет он тоже винил в предательстве ма эгоистичную трусость, потому что так у него была причина ее ненавидеть, а острые края ненависти не давали ему по ней скучать. Но сегодня все, что он вроде бы знал, словно бы снесло ураганом.

— Почему ма так ненавидела барона Хулея? – спросил он.

Па фыркнул:

— Потому что ему не нравилось, как она играет.

— Не верю. – Бреган четко помнил, что ма всегда говорила, мол, барону доверять нельзя, но па всегда отмахивался от нее. Что, если ма знала о бароне больше, чем показывала?

— Ну хорошо, Бреган, – вздохнул па, обмякая на матрасе. – Я ужасный отец, твоя ма была идеальным родителем. Я ее оттолкнул. Я разрушил твое детство. Не стоило мне рисковать жизнью в борьбе за свободу и твое будущее. Это ты хотел услышать?

Сердце внезапно заныло так сильно, что Брегану захотелось вырвать его из груди. Зачем он сюда пришел? На что надеялся?

Па жил и дышал верностью. Если он себя чему-то посвящал, то отдавался делу целиком, не отвлекаясь. Когда-то это были Бреган и его мать, но потом появилось движение реформистов, ма начала скрывать, что присоединилась к театру, и верность нашла себе новую цель. Но, может быть, такая одержимость вела к заблуждениям.

Отец видел только то, что хотел видеть. Когда ма скрыла свою игру в театре, он решил, что она просто одержима славой, лишь бы не признавать, что в одиночку он сделать ее счастливой не смог. Когда услышал, что Мезуя взяла в труппу Брегана, посчитал, что она его использует, потому что так было легче, чем осознать, что это его решения оставили Брегана бездомным. Когда Бреган вернулся на сцену, па посчитал его трусом, потому что иначе бы пришлось понять, что Бреган не хотел быть таким, как он.

И вот теперь столько нехороших знаков указывало на барона Хулея, но па отказывался их видеть. Это бы значило, что он потерял жену, бросил сына и попал в тюрьму ради неправильного человека. Четыре поколения жертв впустую.

Опершись локтями о кровать, Бреган закрыл глаза. Он ведь делал то же самое. Ему так хотелось оставить революцию позади и наконец-то зажить, не будучи вечно начеку, что он стал изо всех сил доказывать, что Хулей – правильный лидер. Позволил своему эгоистичному желанию игнорировать и оправдывать все нехорошие звоночки.

Понятно, почему Аддим с Жаком ему не доверяли. Он бы их никогда не послушал. Точно так же, как не слушал его сейчас отец.

— Нимсаирт, ты живой? – раздался по ту сторону ширмы голос президента.

Бреган подскочил на ноги, когда тот вошел.