Книга Сердце и порох, страница 23 – Э. Б. Голден

— Спасибо, – сказала я.

— Да не за… – Я кинулась на улицу.

— Эй, постой!

Несмотря на то, скольким я уже рисковала, я остановилась и обернулась.

Бреган потер шею ладонью:

— Как тебя зовут-то?

Во рту пересохло. В мозгу, видимо, тоже.

— Фирин. – Мое имя, которое так редко произносили вслух, звучало странно, зато на вкус было верным. Запретным, но правильным.

— Фирин, – повторил он, словно тоже пробуя его на вкус.

Голова пошла кругом.

Он шагнул ко мне:

— Завтра открывается новая постановка, через три часа после заката, в нескольких кварталах отсюда. Если хочешь, я тебя проведу.

Было сложно вдохнуть. Нелегальная постановка? Ночью, с кем-то другим. С кем-то, кому я только что назвала свое настоящее имя. С кем-то, из-за кого дрожь пробирала до самых костей. Все это было нереально. Невозможно. Словно танец на сцене «Рояля» – история, которую рассказывают, но не проживают. Уж точно не такие, как я. Но, может, в Иакирру все будет иначе. Может, это был мой шанс попробовать пожить по-настоящему, пока мы не сели на корабль.

— Я… я попробую.

— Хорошо. – Бреган взял мою руку и, глядя в глаза, коснулся кожи губами. – Увидимся завтра. Буду ждать у спичечной фабрики, которая сгорела пару лет назад, на южной стороне Заводского района. – Наклонив козырек кепки, он запрыгнул на какой-то ящик, забрался на крышу и исчез.

В моих венах пульсировал жар.

А потом раздался выстрел, и я бросилась бежать.

Даже мои короткие пути были забиты людьми. Плакали дети, шипели на них родители, хлопали двери. Сироты петляли по улицам. К округу Зет мне пришлось проталкиваться против течения потока бегущих рабочих, но кожа моя на бегу пылала по совсем неправильным причинам.

Когда я перебралась через канал на Дно и на ощупь взобралась по лестнице нашего дома, уже наступила полная темнота. Оставалось только молиться, что я не опоздала.

Я приоткрыла дверь.

На кухне было пусто. Только светили в окно звезды.

У меня вырвался булькающий смешок. Я сходила в «Рояль», завела новое знакомство, поговорила с кем-то как нормальный человек. И все это под носом у отца.

Завтра на закате.

Я должна была попытаться снова.

Бреган

Тогда

Ма будет в ярости.

Множество голосов неразборчиво скандировало что-то по всему Заводскому району: хоровое возмущение перед лицом стремительно темнеющих сумерек. Бреган собирался добраться домой еще до начала забастовки, но уже опоздал по меньшей мере на час. Пробежав по крыше мыльного завода, он спрыгнул на соседний жилой дом и начал пробираться на юг, к себе, стараясь не вздрагивать от предупредительных выстрелов ставов.

Па был где-то там, протестовал ради прав рабочего класса и находился на грани ареста, но Бреган не мог перестать думать о Фирин. О ее упрямом румянце, о блеске в ее глазах, о цитрусовом привкусе кожи ее руки у его губ.

Сидя на крыше «Рояля», она казалась пугливой, как мышка, но за ее нервозностью он почуял нечто с когтями – нечто достаточно храброе, чтобы угрожать ему, достаточно наглое, чтобы своровать дорогую одежду и выдать себя за управляющую, достаточно смелое, чтобы пробраться в «Рояль» тайком.

Но когда началась забастовка, она выглядела удивленной. Он как-то и забыл, что еще остались люди, чьи сердца не бились в такт революции изо дня в день. Люди, живущие, не боясь, что их решение сопротивляться вот-вот опустится гильотиной на шеи членов их семей.