Книга Сердце и порох, страница 24 – Э. Б. Голден

Бреган, как правило, не водился с людьми вне движения реформистов, но ему просто необходимо снова увидеть взгляд Фирин, тот, который был у нее на балке над сценой – до того, как он ее спугнул. Немигающее, завороженное гипнозом обожание. Большинство людей были неспособны так отдаваться зрелищу. И она заслуживала увидеть выступление, достойное такого внимания.

Снова выстрелы, на этот раз ближе. Бреган замедлил шаг.

Через несколько кварталов можно было разглядеть бастующих, набившихся на площадь перед обувной фабрикой. Над их головами торчали деревянные плакаты с лозунгами. Со всех сторон их обступала шеренга ставских солдат, поднявших пистолеты в небо. Из-за фабрики валили густые облака дыма, от которого вся ночь пахла паленой кожей. Бреган стиснул кулаки. Неужели жгли фабричные материалы?

«Все будет мирно», – сказал папа маме утром.

Пустые обещания, каждый раз одно и то же.

Развернувшись спиной к хаосу, Бреган перепрыгнул с пожарной лестницы на крышу таверны – и тут он увидел их.

Два десятка солдат в черной кожаной униформе собрались на крыше шляпной фабрики на другой стороне площади, вне поля зрения протестующих. Нодтакты. Нодтакты были сердцем ставской жестокости, зло в чистом виде, самые преданные и неприступные агенты режима. Они жили ради того, чтобы угнетать. И сейчас у них в руках были винтовки. Дальнобойное оружие, а не пистолеты, служившие предупреждением.

Они собирались стрелять по забастовщикам.

Бреган немедленно сменил маршрут. Кинувшись обратно к лестнице, он побежал к обувной фабрике. Когда он спрыгнул на площадь, безумие проглотило его, заглушая грохот сердца.

— Нет зарплаты – нет работы! – Люди скандировали так громко, что заболели уши.

Со всех сторон давили тела, вонь из пота, сажи и дыма душила. Растопырив локти в стороны, он пытался остаться на ногах, проталкиваясь в конец толпы, ища отца или любого другого лидера реформистов. С каждым толчком шеренги ставов по толпе прокатывалась волна.

Ставы окружали бастующих, сгоняли их в кучу.

Развернувшись, Бреган попытался рассмотреть шляпную фабрику. К горлу подкатила тошнота, все волосы на теле встали дыбом.

— Луисонн – это мы! – выкрикнул чей-то глубокий голос. – Свобода или смерть! Свобода или смерть! – Это кричал румяный мужчина постарше, мокрый насквозь и стоявший на перевернутом ящике с окровавленным гаечным ключом в руке.

У Брегана перехватило дыхание. И почему Таидду вечно надо было накалять ситуацию? Он кинулся туда. Па наверняка был неподалеку.

— Бреган! – крикнул кто-то. – Ну наконец-то ты решил присоединиться. – Аддим Таидд, широкоплечий сын кричащего, улыбнулся ему во все зубы, такой же красный лицом, как его отец. Они выросли вместе, но Бреган не видел его уже несколько месяцев. Намеренно.

— Где па? – крикнул Бреган.

Аддим пожал плечами.

— Идем, надо попытаться оттолкнуть их назад. – Он пихнул что-то Брегану в грудь. Пистолет.

Бреган уставился на оружие. Потом помотал головой.

— Тогда чего приперся? – оскалился Аддим.

— На крыше шляпного завода сидит два десятка нодтактов, – сказал Бреган, указывая в ту сторону пальцем и отходя подальше от пистолета. – И у них у всех винтовки.

Аддим побледнел:

— Уверен?

— Абсолютно. Скажи лидерам.

— А чего сам не скажешь?

Бреган помотал головой: