Книга Сердце и порох, страница 25 – Э. Б. Голден

— Я просто… не могу. – Ему нужно было домой.

Прежде чем Аддим успел возразить, Бреган растворился в толпе.

Он залез на балкон таверны, а оттуда – на относительно безопасные крыши, возвращаясь на знакомый маршрут. Вся кровь прилила к голове, колени ослабли. Через несколько минут трижды прозвонил колокол – сигнал бастующим разбегаться. Повисла пауза – а потом начался сущий ад.

Прогремели выстрелы.

Раздались крики.

Сотни ботинок застучали по дороге.

Бреган не стал оборачиваться. Не позволил себе думать об отце. Не сбавил шагу ни разу, пока не добрался до верфи. Огромные пароходы скрыли из виду залив, и он направился прямиком к пожарному ходу своего здания – вместо главного входа. Основной лестницей Бреган уже много лет не пользовался – с тех самых пор, как ставы арестовали всю семью его дяди, в отместку за неудачно брошенную бомбу. Обычно Бреган старался даже не проходить мимо двери, из которой став вытащил его ни в чем не виноватого двоюродного брата за горло. Чтобы не вспоминать. Но теперь память вернулась: крики, кровь, горестные всхлипы матери.

Взобравшись наверх, Бреган кинулся к окну их квартиры и распахнул его.

— Где ты был? – взвизгнула ма, вихрем проносясь через всю комнату.

— Я…

В плечи впились ногти.

— Ты пошел к ним, да? Пошел на забастовку.

— Ма…

Она встряхнула его:

— Ты не работаешь на фабрике. Это не твое дело…

— Да не ходил я на забастовку, ма! – рявкнул он.

Она замерла, тяжело дыша. У Брегана в груди все похолодело.

— Ох, солнце мое, – выдохнула она, притягивая его к себе.

Он обнял ее в ответ, и что-то в нем расслабилось, когда в нос ударил запах знакомого лавандового мыла. Она была в безопасности. Они были в безопасности. Пока что. Отпустив ее, он не взглянул ей в глаза. Вместо этого он бросил кепку на стол и достал пистолет, который па прятал за ящиком с углем.

Мама за его спиной резко втянула воздух:

— Что случилось?

Проверив патроны, Бреган вставил магазин на место. Па бы пожал плечами, отмахнулся, прикинулся бы, будто утаивание информации держит ее в безопасности или делает ее жизнь проще. Но Бреган не был своим отцом.

— Видел, как с десяток нодтактов идут к фабрике, – сказал он. – С винтовками.

Когда он обернулся, ма словно заледенела.

— А твой па? – Правда плескалась в ее глазах: она все еще любила его, даже если и показывала это лишь перед страхом его смерти. Почему-то это Брегана совершенно не радовало.

— Я предупредил лидеров, – сказал он, садясь за кухонный стол их однокомнатной квартиры. – Уверен, скоро будет дома. – Им оставалось только ждать.

— Хорошо. – Ма запахнула шаль посильнее. – Это хорошо.

Обняв себя за плечи одной рукой, она прижала к губам браслет из четок, который он смастерил для нее много лет назад. Она никогда его не носила, так как это было незаконно, но всегда цеплялась за него во время забастовок. Бабушка Брегана помогла ему сплести этот браслет из рыбацкой лески, когда он был еще ребенком; вместе они освятили четки молитвой святой Чийре – гвинской защитнице дорогих и близких.

Защита для семьи, единой кровью, сердцем и душой.

Одна нить на все три. Бреган не понимал, почему мать все еще хранит браслет. Святая Чийра не помогла его дяде и тете. Или его брату.

Сквозь стены очередная волна криков и выстрелов вдали казалась приглушенной, словно они сидели под водой, и ма снова развернулась к окну. Ее глаза стали стеклянными, отрешенными. Она часто так уходила в себя, когда не была на сцене или не ругалась с па. Иногда на несколько часов. Или дней.