Книга Сердце и порох, страница 60 – Э. Б. Голден

До дома я бежала.

Оказавшись в квартире, заперла дверь и начала метаться по комнате. Дважды проверила тайник. Оба раза количество оставалось тем же.

Пятьдесят слитков золота.

Что случится, если нодтакты арестуют отца? Придут ли они в наш дом? Я уставилась на золото. Можно было взять его, купить билет, сбежать одной, испариться, пока нодтакты еще не узнали, где меня искать. Так и стоило сделать.

Но я не могла заставить себя поднять сумку.

У нодтакта были какие-то вопросы. Это еще не значило, что отца арестовали. А если все-таки арестовали? Что им было известно? Могли ли они узнать о нашей иллюзии? Это казалось нереальным, если только, конечно, отца не застали в момент превращения. Разнюхали ли они о наших кражах?

Даже если так, отец бы меня не сдал. Ни за что.

Солнце опустилось к закату, затем село.

Придвинув стул к кухонному окну, я смотрела на улицы у канала, высматривая либо отца, либо нодтактов, но никто так и не появился.

Спустя некоторое время одна из работниц борделя по соседству зашла в переулок сразу под моим окном. Спустя пару минут появился и ее любовник. Они сплелись вместе, и я смотрела, уже далеко не в первый раз, как он развязывает ленты ее платья и целует ее ключицы и ниже, вызывая стоны.

Я прикусила щеку. Если бы отец не вернулся, может, я могла бы пожить у Брегана. Делов-то, перестать воровать и придерживаться истории с Вотой. Пока отец не расскажет обо мне ставам, я буду в безопасности, так ведь?

В небе появилась луна. Затем погасла.

И тут дверь содрогнулась, как будто в нее ударили осадным орудием.

Я упала со стула, спросонья ударившись подбородком о подоконник. Горизонт отсвечивал фиолетовым, предвещая рассвет. Кто-то снова постучал, и я вспомнила об отце – и о нодтакте. Сердце ушло в пятки.

— Открывай! – взревел голос.

Знакомый голос. Рестув. Один из образов отца. Колени затряслись.

— Впусти меня!

Я открыла замок, дрожа с ног до головы. Рестув был беспощадным ставским солдатом и появлялся только тогда, когда я в чем-то жутко провинилась. С чего отцу было надевать его сейчас? Пришлось ли ему превратиться в Рестува, чтобы спасти нас обоих?

Когда я открыла засов, дверь распахнулась. Отец вошел внутрь в полном ставском обмундировании, выше двух метров ростом.

— Сядь! – приказал он.

Я подчинилась.

Он налил себе стакан виски и швырнул что-то на стол. Тряпка с засохшей кровью. Нет, не тряпка. Мое платье. Рабочее платье, которое я надела, когда первый раз выбралась на встречу с Бреганом. Платье, измазанное в крови ставского солдата. Платье, которое я выбросила в мусорку борделя.

— Это я нашел несколько недель назад, но до этого момента не знал, что оно значит.

Я не могла дышать.

— Ты чем думала вообще? – прорычал он так низко и неровно, что слова было едва слышно. – Ты ударила ставского солдата ножом?

Я поежилась:

— Он напал на меня.

При чем тут был нодтакт в кафе?

Рестув выпучил глаза:

— Ночью, в рабочем районе и со своим родным проклятым лицом? У них есть твой портрет, Фирин. Он тебя подробно описал. Вплоть до родинки на щеке. – Он взмахнул стаканом. – Куда тебя понесло? Посмотреть на проклятую «Дебютантку»?

Он не знал о Брегане.

Осознание накрыло меня, словно штиль посреди океана, наполняя тело спокойствием. Когда я ответила, моя полуправда была твердой.