Книга Сердце и порох, страница 58 – Э. Б. Голден

— Да, она.

— И что она тут делает?

— А есть какая-то разница?

— Тебе не кажется странным, что она заявилась ровно в день революции?

Бреган вздохнул. У него не было сил на подозрения Джаари.

— Мы были в подполье, забыла? Как она должна была нас найти?

— Ты мне зубы не заговаривай. Я помню, как ты ее искал. Не можешь же ты…

— Что, ревнуешь?

— Ну ты серьезно сейчас? Не уходи от вопроса. Нельзя же взять и притащить в труппу чужого человека, да еще сразу после, мать ее, революции. Нужно быть осторожными с тем, кого мы…

— Не все вокруг злодеи, Джаари.

Прежде чем она успела возразить, он проскочил внутрь. Стоны раненых в зале стали громче, лишь накаляя пульсирующую боль в голове. Он нырнул в боковой коридор, стараясь не присматриваться к телам, мимо которых проходил. Спускаясь по лестнице в подвал, он чувствовал, как сердце встало комом в горле. Деревянные ширмы и коробки делили огромное помещение на жилые закутки с тесными коридорами между ними. К тому времени, как он добрался до своего места в заднем углу, он уже не мог дышать.

Свет из маленького окошка у потолка заливал его койку. Старое лоскутное одеяло матери путалось с юбками Фирин вокруг ее ног. У Брегана чуть не подкосились ноги. С бешено бьющимся сердцем он прислонился к своему комоду.

Она все еще была здесь.

Четыре года мечтаний не могли сравниться с тем, как она выглядела в реальности: женщина, переросшая неловкую подростковую угловатость. Что-то сверкнуло на полу, привлекая его внимание. Бреган опустился на колени у кровати и провел большим пальцем по крышке серебряного карманного зеркальца: того, что она всегда носила с собой.

Фирин на кровати вздохнула, не просыпаясь. Подняв взгляд, Бреган обнаружил себя на расстоянии ладони от ее спящего лица, такого умиротворенного, такого живого. Что-то горячее лопнуло под его ребрами. Сев на пол, он прижал тыльную сторону ладони к губам. Сжимая в руке зеркальце, смотрел, как подрагивают ее пальцы.

Он думал, что она погибла.

Винил во всем себя.

Но теперь она была здесь, а вот ставов больше не было. Ему хотелось забраться к ней в кровать, выпутать ее из одеяла, поцеловать каждую новую черточку ее тела. Хотелось разбудить ее и трясти, требуя в деталях рассказать, где она была.

Но он не мог даже пошевелиться, боясь, что спугнет ее и она исчезнет. Очень долго он лишь смотрел, как она дышит. Со временем его дыхание сравнялось с ее, и он взмолился всем святым на свете, чтобы в конце концов все это того стоило.

Фирин

Тогда

Карманные часы отца тикали на столике кафе. Вытянув шею, я попыталась рассмотреть время, но с моего ракурса ничего не было видно. Спустя несколько недель наказания тишиной я проснулась утром и была встречена мистером Финвейнтом. И он впервые взял меня с собой в Округ управляющих без какой-либо причины. Это не было работой. Мы не отмечали победу. Мы просто… пили чай.

Золото барона Хулея так и лежало под половицами.

И мы так и не поговорили об этом.

Я была уверена, что что-то пошло не так. А как еще было объяснить, что мы до сих пор не перемахнули на ту сторону моря или скрытное поведение отца?

Со всех сторон доносился стук блюдечек. Отец, хмурясь, перевернул страницу «Ставского наблюдателя». Я отрезала себе кусочек сахарной булочки, стиснув в зубах вопросы. Было ли это попыткой извиниться за несколько недель молчания? Потому что в таком случае я бы лучше провела время с Бреганом.