Книга Сердце и порох, страница 56 – Э. Б. Голден

— Если думаешь, что поимка четырех ставских солдат укрепит этот режим настолько, что ты сможешь уйти на покой с чистой совестью, то ты куда наивнее, чем я думал.

Маска спокойного детектива треснула.

— Что, прости?

— Знаешь, откуда у меня этот ожог? – Дрейфи махнул в направлении своего лица, потом шагнул в комнату. (Зрение Брегана пульсировало от усталости.) – Я был на пару лет младше тебя, работал на одном из сталелитейных заводов в Заводском. Я хорошо управлялся с машинами, но мальчишкам из зала не позволяли изобретать. – Дрейфи осмотрел пятно на стене. – Смотрители у нас были ужасные. Рабочие, как и мы сами, но вроде как главные. Если мы не выполняли норму, то спрашивали с них, а они потом срывались на нас. Любили доводить нас до предела. Однажды один из котлов сломался, прежде чем мы успели закончить. Не было времени давать ему остыть, чинить его, заводить снова – мы бы сбились с расписания. Так что я поспорил со своим начальником: если я смогу починить котел, не выключая его, то он попросит управляющего заводом меня повысить. – Развернувшись, Дрейфи драматично оперся ладонями о стол. – Он думал, у меня не получится, решил, что я просто пытаюсь что-то доказать. Но мне не нужно было его уважение. Я хотел его место. И я увидел свой шанс, а он недооценил меня и не подумал дважды. Чуть половины лица не лишился, чтобы получить то повышение, зато у меня появилась сила, возможность защищаться. По крайней мере, от него и от других смотрителей.

По затылку Брегана пробежал холодок. Смелость Дрейфи впечатляла, но ему не нравилось самодовольство в этой улыбке.

— Это и была революция, – осторожно сказал Бреган. – Теперь сила за нами.

Дрейфи фыркнул:

— Нет, Бреган. Прошлая ночь была только началом.

— Она должна была быть концом.

— Ставы нам больше не угрожают. Их империя и так разваливается, мы только что отрубили им их единственный торговый путь, да еще и казнили большинство опытных солдат. Если тебя волнует успех нового режима, то бояться нужно будущих угроз, а не прошлых.

— Это еще что значит?

Дрейфи наклонился над столом:

— Сынок, до тех пор, пока у власти тот барон, ты тут ничего не решаешь. Как и остальные рабочие.

У Брегана не было слов. Это была та же риторика классовой предвзятости, что превратила Кунсиийскую Народную Республику в тиранию, вплоть до многолетней резни любого, у кого оставались деньги или хоть капля королевской крови. Свободные нации не строились на ненависти.

— Что ж. – Дрейфи выпрямился. – Ты зря тратишь время, но вот список тех, кто был с нами в ту ночь. – Он бросил на стол сложенный лист бумаги, потом остановился в дверях. – И да, Бреган, если ты когда решишь перейти к следующему шагу, найди меня.

Бреган стиснул список имен в кулаке. Он смотрел на опустевший дверной проем, и каждый удар пульса эхом отдавался по всей его голове. Потом он вышел в холл, где барон Хулей с комиссаром перебирали бумаги на стойке ресепшена.

— А, Нимсаирт.

За прошедшие с их утренней встречи часы временный президент успел превратить себя во что-то человекоподобное. Отглаженный костюм. Вычесанные волосы. Лишь фиолетовый оттенок под глазами напоминал об этих днях.

Он оглядел Брегана и задержался взглядом на новом жетоне:

— Вам бы привести себя в порядок, инспектор. Мы должны подавать людям пример силы и стабильности.