Книга Сердце и порох, страница 64 – Э. Б. Голден

— Он не маленький ребенок. – Па распахнул окно целиком. Спрыгнув внутрь, он поймал взгляд Брегана. – Бреган, это твое будущее. Если ты хочешь за него сражаться, тебе не нужно разрешение.

— Да не будет у него никакого будущего, если ты втянешь его в свое дерьмо, – сплюнула ма. – Дэк, барону доверять нельзя. Вот что мне сделать, чтобы ты это понял?

Бреган встал и застегнул дедушкины часы на запястье.

— Я думал, ты выше классовой ненависти. – Шепот отца перешел на тихий крик.

— Классовая ненависть тут совершенно ни при чем! – прорычала ма.

Бреган захлопнул окно, молясь, чтобы соседи не услышали лишнего, и быстро взобрался по пожарной лестнице. Ссора растаяла вдали, но продолжила извиваться под кожей. Желание драться. Отчаянная надежда остаться в безопасности. И то и другое было правильным, и неправильным тоже, и казалось, что это противоречие вот-вот разорвет его пополам.

Солнце еще не взошло до конца, но Бреган все равно направился к хлопковым фабрикам. Война. Вот что предлагал отец. Полноценное нападение на ставов, на топливе из денег богачей и крови бедняков.

Не прошел он и пары крыш, как заметил Фирин.

Сначала она была лишь серым силуэтом на фоне светлеющего неба, но он знал ее фигуру, знал ее движения. Бреган замер, наполовину уверенный, что спит, но она подняла на него глаза и расплылась в улыбке, сияющей ярче полуденного солнца.

Фирин перешла на бег и вскоре обхватила его руками, вышибая весь оставшийся воздух. Он зарылся пальцами в ее волосы, сбивая косу.

— А ты куда идешь? – спросила она, почти смеясь.

— Тебя искать! – сбивчиво воскликнул он. – Ты где была? – Его голос сломался под конец, и она немного отшатнулась.

— Работы было много. – Ее голос похолодел.

Бреган ей не поверил.

— Могла бы и сказать.

Она заправила шальные прядки волос за ухо.

— Прости, замоталась просто.

— Твой отец…

— Работы было много, – слишком резко перебила она.

Пальцы Брегана сжались в кулаки. Что ее отец с ней сделал, что она так боялась даже говорить о нем? Ему хотелось докопаться до правды, но Фирин прищурилась на солнце, комкая в руках юбки, и стала очень похожа на испуганную птичку, которая вот-вот сорвется прочь.

Бреган с дрожью выдохнул.

— Я переживал за тебя, – сказал он.

Когда он протянул к ней руки снова, она прижалась к его груди.

— Прости, – сказала она. Потом подняла глаза, и ее лицо смягчилось. – Ты в порядке?

Он обернул одну из лент на ее спине вокруг большого пальца. Держа ее в руках, он чувствовал, как успокаиваются нервы.

— Не знаю, – признался он. По крайней мере, рядом с Фирин ему не нужно было притворяться. Наконец-то он мог быть с кем-то честным, наконец-то кто-то не навязывал ему то, чего он не чувствовал. – Па убедил барона Хулея поддержать революцию, – сказал он, и слова повисли в воздухе, где он мог их видеть.

Фирин с нечитаемым выражением лица смотрела на рассвет.

— И это… хорошо?

Это давало реформистам неплохие шансы на удачу. С помощью барона они могли достать ресурсы, заручиться поддержкой из-за океана. Но что, если эти шансы были лишь шансами? Что, если у них ничего не получится? Бреган закрыл глаза, и солнечный свет прожег веки, сгущаясь до цвета алой крови.

— Луисонн без деления на классы. Можешь вообще представить? – прошептала Фирин.