Книга Сердце и порох, страница 85 – Э. Б. Голден

По коже пробежала дрожь. Я знала, что он потерял часть семьи из-за ставов, но убийство ребенка ради принципа было отдельным уровнем зла.

— Святые, Бреган…

Когда я отстранилась, он не смотрел мне в глаза.

— Когда па присоединился к новой волне реформистов, он обещал, что такого не повторится. Что они будут давить на ставов без провокаций, бороться за постепенные перемены. – Он рассмеялся. – Разумеется, все это было брехней, и теперь они с бароном Хулеем планируют полноценное восстание.

Мои пальцы смяли его рубашку. Каждый раз, когда он упоминал, что барон Хулей с реформистами, у меня кровь стыла в жилах. Я до сих пор не знала, что случилось между бароном и отцом, куда отец дел деньги, но прямо сейчас Хулей мне угрожал меньше ставов. Ставы знали мое настоящее лицо. А он нет.

Бреган прокашлялся.

— Я много лет клялся себе, что никого не подпущу даже близко к реформистам. Отказывался давать ставам даже шанс забрать у меня кого-то еще. Но потом я встретил тебя. – Сердце сбилось с ритма. – Я не пытаюсь отстраниться от тебя, Фирин. Я пытаюсь тебя защитить.

Где-то за глазными яблоками вспыхнула горячая волна. У Брегана была семья, были люди, которые зависели от него, заботились о нем. Когда он встретил меня на крыше «Рояля», я не была необходима ему так, как он мне. И все равно он нарушил данное себе обещание, чтобы подпустить меня ближе. Я прижалась к нему.

Но он чуть отклонился назад:

— Ты не говорила, что твой па в порту работал.

Внутри меня все вздрогнуло, но я лишь запустила пальцы ему в волосы.

— Я думала, это неважно, – сказала я, проводя кончиками ногтей по коже его головы. Обычно от этого он всегда закрывал глаза, но на этот раз он оставил их открытыми, не отводя от меня взгляда.

— Ну конечно же важно. Я хочу знать о тебе все. На что похож твой день, чего ты хочешь, чего ты боишься… – Он провел пальцем по родинке на моей щеке. – Я хочу знать тебя, Фирин. Настоящую тебя.

Меня растили на импровизации. Я знала каждый акцент в Луисонне. У меня в кармане было множество лиц, но я не знала, что ему ответить. Я не была той, кем меня посчитал его отец, я больше не была воровкой, но кем меня делала жизнь, наполовину состоящая лишь из украденных деньков с ним? Когда я подняла взгляд, глаза Брегана были такими темными, что я видела в них свое отражение – ту, кем меня видел он.

Что-то внутри меня изменилось, словно осел фундамент под островами. Впервые в жизни я точно знала, кем хочу быть. Я не хотела плыть в Кунсии или Иакирру. Не хотела начинать заново. Я хотела быть здесь, с ним.

Он стал моим новым горизонтом.

— Я твоя, – сказала я, – и ты меня не потеряешь.

Его губы накрыли мои решительно, собственнически, и мы врезались в печную трубу. Между нашими телами сверкали искры.

— Фирин, – простонал он едва слышно, развязывая ленты на моем платье.

Я не стала его останавливать. При дневном свете я старательно прятала крестовидный шрам под тканью – не хотелось в очередной раз врать, чтобы объяснить его, – но ночью я выбрасывала осторожность на ветер. Поцелуи спустились ниже, вырывая у меня тихие вздохи.

За последние несколько месяцев я выяснила, что такое желание. Надевая разные лица, я узнавала о нем от женщин в борделе под нашей квартирой, а потом изучала каждый его аспект с Бреганом. Каждый, кроме одного.