Книга Хозяйка магического источника. Я попала в тело аристократки, страница 70 – Колин Ви

Отец, Тёмный Царь проклятых земель, всегда обожал ставить опыты на своих детях. Но Данте он выделял особенно. Тени любили мальчика. У него был дар — они слушались его куда охотнее, чем самого повелителя. Этот дар и стал его проклятием. Данте оказался не просто сыном царя, а его главным оружием.

С того дня, как чёрная копоть затянула часть деревянных домов и просочилась в царский терем, унося за собой свет и людей, Данте перестал видеть мир, каким он был прежде. Всё слилось в тёмную массу грязных мыслей и страха.

Солнечный свет больше не имел для юноши значения. Теперь вместо лучей светились лишь человеческие души. Но мир медленно умирал, и души чернели вместе с ним, унося с собой последние осколки радости. Тогда Царь поднял армию и порвал полотно миров, точнее, заставил Данте это сделать. Тени всегда просочатся куда захотят, даже в другой мир, где солнце ярче и смех громче.

С тех пор прошли годы. Казалось, это было так давно, что можно было бы и забыть. Если бы не одно «но».

Новый мир, куда его перебросила воля царя, подарил чуть больше света, но так и не осветил душу молодого мужчины. В мире стихий теней стало даже больше, чем прежде в его. Простой радости хватало, чтобы держать черноту и грусть под половицей, но она всегда держалась Данте. Вечные спутники, которые издевались ночами и дарили неведомое могущество.

В новом мире, где оставил его царь, Данте всё так же видел души людей — их свет и тьму. С годами он научился не вмешиваться. Не спасать и не уводить темноту подальше, спасая чужое счастье. Не сразу, но мужчина внутри обледенел, и даже детский плачь не пробирался сквозь этот лёд.

Родной мир для него давно стал чёрной пустыней, безнадёжно утерянной. Новый же оказался серым, вязким, словно болотная топь. Он не давал ни утонуть, ни выбраться, удерживая внутри. Так он бы и жил, блуждая во тьму и следя, чтобы сородичи или другие иные не трогали полотно миров. Всем хватило одной войны, чтобы навсегда уяснить: любое вмешательство оборачивается болью. Хорошо, что у людей крепкая память. Они не забывают. Данте хранил мир, пока сам умирал изнутри, но всё изменила Она! Как непослушный вихрь чуть его не снесла и не растворила в себе!

— Брат! Мне нужно с тобой поговорить! — Голос сестры вырвал мужчину из тягучих мыслей.

Тисара была сестрой-близнецом, но упрямо пряталась за мороком, не желая адаптироваться в новом мире.

Вот и сейчас без спроса плюхнулась на широкую кровать, превратившись в худенькую девчонку лет четырнадцати. Словно весь мир вертелся вокруг неё одной.

Данте поморщился от её театральной выходки. Не отвечая, развернулся к резному шкафу, тянувшемуся вдоль всей стены, и вытащил чёрную рубашку свободного покроя с грубым шнурком вместо воротника.

На бёдрах всё ещё болталось широкое полотенце. Мужчина неторопливо достал удобные штаны и ушёл в ванную переодеваться.

Вернулся быстро.

— Говори уже, раз уж вломилась без спроса, — бросил, пятернёй расчёсывая мокрые волосы.

В голосе ни тени участия, только раздражение.

Тисара была для него единственной по-настоящему близким человеком. Брат и сестра. Близнецы. Но оба слишком хорошо понимали — эта связь давно изжила себя. Они устали друг от друга за двести лет.

Слишком много боли, слишком много подавленных эмоций. И чем дольше пытались держаться рядом, тем сильнее раздражались.