Книга Соната Ужа, страница 16 – Ника Ракитина

— Кто такой Нель?

— Ну, Нель. Ар Нель барон Береш, — затрепетала та мокрыми ресницами. — Так его зовут.

— А папу как?

— Ар Витольд граф Ауле и Рушенец. И князь Вакарас, он наследство получил.

— А маму?

— Говорили, что Михалина. Да не знаю я!..

— А теперь замолчи и дай мне подумать.

Майка отодвинулась, надувшись как мышь на крупу. Но хотя бы больше не плакала.

Агле старательно перетряхнула все, что ей сказали о графе Ауле и Рушенце и его родне. Была у него полюбовница. Михалина, княгиня Ингеворская. И дите было. Рожала она в замке Берешей, и обманутый муж лично клеймил байстрючку им в холопки. А вот потом… новорожденная пропала. Вроде схожа с матерью, рыжая. И ревет непритворно. Как Михалина, когда муж ее, брюхатую, бил смертным боем.

Пришедшее Агле из разума Луция видение складно ложилось на то, что ведьме потом рассказали.

Только уж больно уверенно Майка врет, имена выпаливает, точно их нарочно заучила.

Агле точно обожгло. Это может быть тот самый… связной Гражины. Проверить, доложит ли о девке, не пожалеет? А может, послана следить не за Агле, а за Витольдом?! Куда как легко втереться в доверие, выдав себя за дочь.

Так или иначе, а Агле не упустит свое. Подружке юной графини ворота Ауле не то что откроют, коврами дорогу выстелют. Как бы вызнать, есть ли у Майки на плече клеймо? Заставить раздеться? Купаться лезть ну никак не охота.

Голоса из гримуара бурно зашептали на ухо.

Агле откашлялась.

— Нель твой…

— Отстань!

— …белобрысый такой, худой и глаза серые? В Твержу его две недели тому свезли? Живой он.

С Майки спало притворное равнодушие. Она схватила ведьму за плечи, затрясла:

— Откуда ты…

— Бывают у меня… навроде видения, — легко соврала Агле. — Ты же меня крыжакам не выдашь?

— Ни за что!

Майку саму трясло. Медовые косы прыгали, бросая солнечные зайчики по худым плечам. От Майки пахло потом и зеленью. Агле чихнула.

— Агле, родненькая! Солнышко! А можно мне его самой увидеть? А если ты напутала чего?

— Я?!

Майка сложила ладошки:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

— Домой сейчас пойдешь, — ведьма встала и тяжело глянула на долговязую сверху вниз. — Заметили, что тебя нет — хучь плачь, хучь на коленях ползай, но чтоб завтра была у меня. Я ветки заломаю, чтоб ты не заблудилась по дороге. Не говори никому!

Майка закивала с приоткрытым ртом.

Глаза Агле сверкнули. Пожалуй, все выйдет еще проще, чем казалось. И в воду лезть не придется.

— И еще при тебе должна быть его вещь.

И видя, как вытягивается Майкино лицо, заторопилась:

— Ну, не обязательно его. Хоть бы та, которую он трогал.

— Рубашку Неля, что на мне была, в печку бросили. А чего трогал…

Майка глубоко задумалась, запустив пальцы в волосы.

Ведьма ее не торопила. Размышляла, как бы смягчить условия, если ничего путного дурехе в голову не придет.

Лицо Майки вдруг просияло. И опять погасло.

— Не даст.

— Кто… чего не даст?

— Человек один. У Неля кольцо его было.

Майка резко замолчала, и ведьма не стала давить: придет время — сама все выложит. Вернулась к вопросу о вещи, подначила:

— А ты обхитри его! Тебе же не насовсем нужно.

— А как?

— Больно я знаю, как, — ведьма потянулась, зажмурившись, глядя на плывущие между ресницами радужные круги. — Если у тебя голова на плечах, а не пустой горшок — думай.