Книга Соната Ужа, страница 14 – Ника Ракитина

— Мася, фу! Назад! Ты подурела, что ли?

Агле приняла бы подбежавшую за парня, если бы не четыре рыжие косы, подпрыгивающие на плечах. И звонкий девичий голос.

Одежда на незнакомке была мужской, дорогой и ладной, хотя уже не очень чистой: зеленые плотные штаны и рубаха, меховая безрукавка и сапоги до колен. И сама девушка статная, вроде одних с Агле лет, но худее и выше на голову. С ножом в ножнах у пояса и туго набитой сумкой через плечо.

Собачка не унималась. Не вышло в двери, так ломанулась в дыру. Незнакомка силком оттащила ее к краю поляны и привязала к осине. Вернулась к хижине. Постучала:

— Эй, не бойся! Выходи.

Минуты две девушки пристально разглядывали друг друга через порог.

— Меня Майкой зовут, а тебя? Водички можно?

Агле, пытаясь вспомнить, где прежде слышала это имя, вынесла ей березового кваса в берестяной чашке. Долговязая выпила половину, остальное понесла Масе.

— Погоди! — Агле вынесла для собаки миску с водой. — Сядь и отдохни спокойно. А то вон упрела вся.

Майка благодарно вздохнула и шлепнулась на собственную безрукавку, проведя рукой по лбу и оставив там грязную полосу.

— Так я с утра иду уже, жарко, вода кончилась, я кислицу жевала. Я переночевать тут думала, а тут ты.

— Да ночуй себе, мне не жалко, — Агле пожала плечами и пошла оттирать рыжие следы глины с пола. Девчонка загородила проем:

— Я не нарочно. Мася обычно себя так не ведет. А ты ведьма?

Агле резко разогнулась:

— С чего ты так решила?

— Ну, одна в лесу живешь. И вон травы, — Майка взглядом указала на пучки зелени, привешенные к потолочной жерди.

— Лечу я. И гадаю немного. А ведьмой кликать станешь — так иди куда шла, — отрезала Агле недружелюбно.

— Я заблудилась, — губы долговязой жалко дрогнули, что было видно даже в полутьме. Ведьма уперла руки в боки:

— Ну вот не ври мне. Ты же ночевать тут вздумала, значит, знала, куда шла.

— Я крышу с дерева увидела. И подумала…

Майка всхлипнула и развернулась.

— Да погоди ты! — Агле ухватила ее за локоть. — Куда шла?

— В Састину.

— Так стольный град не в этой стороне. Так ты в море упрешься. Тебе туда, где солнце до полудня стоит, идти надо, — указала ведьма. — И хоть косы бы скрыла, косы наружу только шалавы носят! Ведь пропадешь, девушка и одна.

— Я с Масей. Я не шалава! — набычилась Майка. — И мне нужно, очень.

— А зачем?

Гостья уперто молчала.

Агле вывела ее из дома:

— Садись. Кулеша поедим — и выведу тебя на дорогу.

— К Састине?

— В Ауле.

— Не хочу в замок! — окрысилась долговязая.

— Не в замок. В город. Там попутчиков себе найдешь. Или повозку. Лучше паломников, они приставать не будут.

Майка наворачивала густую кашу с перепелятиной так, что трещало за ушами. Собачке достались потроха и косточки. Заели девушки кулеш ранней недоспелой земляникой. Агле залила миски водой, отряхнула крошки с платья:

— Все, пора.

Очень ей не хотелось отпускать гостью, пока не выведает, кто та да откуда и где могли встречаться. Но удерживать повода не было.

Майка отвязала присмиревшую Масю.

— Если зачем тебе в Састину, не говоришь, хоть скажешь, зачем так странно одета? — ныряя под куст лещины и обходя бурелом, спросила Агле.

— Разве странно? Удобно. Я у пажа одежки стибрила, в моем платье через кусты не пролезть. И как ты тут босиком ходишь? — радуясь внезапной передышке, Майка вытерла красное лицо. И зевая стала выбирать из собачьей шерсти ветки и сор.