Онлайн книга «Соната Ужа»
|
— Даже если он не знал! И убили меня не по его приказу… Все равно он мой! Второй призрак возник рядом с первым, высокая статная женщина в узком платье с длинными рукавами и головным убором-«корабликом». — Не смей! Кричать! На мою дочь! Майка заорала, загородившись руками. Кольцо, подаренное Юргеном, метнуло лиловый зайчик, осветив черное пятно с обугленными краями на груди одной и такое же черное с запекшейся кровью на животе второй — и призраки сгинули. Испарились. Исчезли. Майка с Агле обнялись, все еще дрожа и клацая зубами. За окном рокотал отдаляющийся гром. — Ты вот что, — откашлялась ведьма. — Ты, пожалуй, иди. Я сама тут побуду. Я тебя на рассвете разбужу. — А тебе одной страшно не будет? — Майка вскочила. Ее зрачки влажно сверкали в полутьме. Похоже, долговязая была ужасно рада, что ее отсылают. — Не будет, — Агле вздохнула. — Я в лесу одна — и не боюсь. А тут же целый замок, люди вокруг... Княжна фыркнула: — Люди! Мы в своем конце, они в своем. Одуреть можно, пока дозовешься. Ну, я пойду? Ведьма склонилась над отварами, помешивая. Разворошила под котелками угольки. Всей спиной показывая, насколько занята и не склонна к разговорам. Хлопнули двери. Агле подскочила и набросила засов. — И я не одна! Не одна... Голоса из дедова гримуара зашептали, засуетились, подсказывая, что следует сделать, чтобы химера не вернулась. Агле встала у приоткрытого окна. Гром уже не просто ворчал в тучах, как сытый кот, он рокотал во всю мощь. Ливень шлепал по мостовой внутреннего двора, ревел в водостоках. Где-то далеко за сторожевой башней-маяком, почему-то прозванной Ужиной, колотилось в утес штормовое пенистое море. Заставляло и маяк, и замок Ауле содрогаться до основания. В далеком городке сейчас горожане проверяли запоры на дверях и окнах с частым переплетом, осеняя себя знаком "тау", подкладывали под длинные щели кто особые подушечки, кто свернутую мешковину... Ворочались в выстывших постелях, слушая, как грохочет прямо над крышами гром, глядя, как молнии раскалывают небо, целясь в железные церковные и замковые шпили. Агле ступила вперед на шажок, поджала свободную ногу. Лицо приняло на себя влажный шлепок дождя. Ведьма потянула рубаху сперва с левого плеча, после с правого. У нее не было нижней сорочки, и груди сразу клюнули сосками разодранную молнией темноту. Обычно ведьма не ходила на деревенские плясы, дичилась. А тут — тело двигалось само. Рубаха сползла, спутав стан. Агле содрала ее и отбросила. Бесшумно переступая босыми ступнями, вернулась к постели. Вскарабкалась, уселась на край и стала тереть одну ногу о другую, чтобы согрелись. Оттянула в изножье и медленно складывала одеяло, боясь и жаждая того, что сейчас предстоит. Князь спал. Его тело все еще было слишком горячим. Агле хотела, было, слезть, чтобы дать ему сбивающий жар настой, но голоса вцепились псами, требуя не медлить больше. Агле уселась на Юргена верхом, раскинув юбки и стараясь не тревожить его рану. В обычных условиях все могло бы закончиться для раненого скверно, но голоса в голове твердили, что ведьма все делает правильно. Подсказывали, когда она была не уверена. Утешали, что она не насилует мертвеца. И рано или поздно его плоть ответит. Просто не надо сейчас жалеть ни любви, ни силы. И не думать, что Юрген любит другую. |