Книга Соната Ужа, страница 34 – Ника Ракитина

Но еще сильней они задрожали, когда ведьма осознала, кого они едут встречать. Барон Береш видел ее тогда в Тверже!

Видел, но не запомнил!.. Она потерла жуткий шрам от ожога на щеке. Гражина постаралась, чтобы Агле сложно стало узнать. И все равно у ведьмы было неспокойно на душе.

Они шагом ехали по узкой лесной дороге, заворачивающей на юг. Агде пыталась припомнить, не здесь ли пробегала лисицей. Не здесь, она тогда вовсе старалась держаться подальше от дорог. Вперед пошел дозор, задний слегка поотстал. И в середине воины внимательно оглядывались по сторонам: в чаще просто было устроить засаду. Но ничего, кроме пения птиц и шороха сторожкого лесного зверья, слыхать не было. Становилось знойно. Лето брало свое. Солнце почти отвесно падало сверху, светило в лицо. Агле глубже натянула капюшон плаща. Ведь непременно лицо обгорит. Хотя куда уже...

Боль, что ей причинила тогда Гражина, ушла глубоко, но при воспоминании, как головней тыкали в лицо, начинало ныть где-то в подреберье.

— Княже... дозволь спросить, — Агле переглотнула. Он заботливо протянул ей баклажку с разбавленным вином.

— Они ведь уже спасли твоего друга.

— Оруженосца. Неля Береша, — имя прозвучало так, будто Юрген, чувствуя вину, нарочно растравлял свою рану. — Друга, да. Обязаны были спасти!

— И, возможно, едут с ним домой. И лекарь с ними есть. Зачем...

— Я должен был быть там! Сделать для него то, что сделали для меня! Но когда метался в горячке, когда меня везли в замок Ауле — они даже словом не обмолвились, что Береш схвачен! И после, когда якобы уезжали по делам наследства. Спасибо, Витольд мне письмо оставил!

Он охрип, закашлялся, скрипнув зубами.

— Я с них с каждого голову сниму! Обязаны были сказать!

— И что? Раненый вы бы кинулись его спасать? Только бы отягощали их в дороге.

Князь оглянулся на Агле, потянувшись к сапогу. точно собирался выдрать плеть и показать, что бывает с непрошеными подсказчицами. Но лишь стиснул руку в кулак.

— Да, проку с меня было бы не много. Вред один. И все равно... Внутри переворачивается все!

И пнув вороного коленями, ускакал к голове отряда. Больше они до ночи не заговаривали.

1492 год, июнь. Менское всхолиье

Агле вырвал из мутного, тяжелого сна крик — девичий, пронзительный. Она, спотыкаясь выпала из палатки. Из шатров валили воины, вскакивали от костров, вертели головами, пробуя определить направление. Князь Юрген оказался быстрее остальных. Не бежал — словно летел над землей в светлых рубахе и штанах, с горящей головней в одной руке и коротким хлыстом-корбачом в другой.

Ведьма кинулась за ним. На лесной полянке, высеребренной луной, в минуте бега от лагеря, лежала на спине Майка. Упавшая с коня, полуоглушенная, и орала. А в сажне от нее, вздыбив серый загривок, сверкал зелеными глазищами невероятных размеров волк. Было с чего заорать. Волчьи глаза горели, рваная грязная шерсть дыбилась, с приоткрытых черных губ падала слюна. Бешеный! Непонятно, почему не накинулся до сих пор. В кустах лещины хрустело — туда, похоже, убегал караковый Майкин конь.

Агле выхватила это одним взглядом, благо, из-за луны было светло как днем. И вся живность молчала. Только хрустел вдали валежник.

В ту же секунду Юрген, заслонив собой долговязую, с размаху ударил хлыстом по волчьему носу. Волк пошатнулся и вытянув ноги, упал на бок, с утробным стоном издохнув. Юрген резко развернулся, занося хлыст. Агле кинулась между ним и Майкой, но он невероятным усилием сдержался. А с разных сторон уже набегали воины. Кто-то кинулся ловить коня. Агле же помогала долговязой подняться, все еще загораживая спиной от разъяренного князя.