Книга Соната Ужа, страница 32 – Ника Ракитина

— А зачем снадобья? А куда вы едете?

Князь Юрген поморщился:

— Некогда объясняться. Делайте!

— Я с вами.

— Нет.

Майка уселась, захлопнув крышку распотрошенного сундука:

— Или говорите, или ничего делать не буду. Буду тут сидеть.

И раскинула зеленые юбки вкруг себя. Сложила ручки в мехах на коленях.

Юрген сдернул со стола колокольчик, позвонил. Буквально через минуту вбежала растрепанная Наталья.

— Принесите этой девушке мужской костюм, — распорядился он, указав на Агле. — Помогите нужные травы собрать, пустите в покои лекаря. Что бы ни попросила — не отказывать.

Он глянул на босые ноги ведьмы:

— Сапоги — тоже. И еще мне нужен ключ от покоев арьи Ауле и Рушенец.

Наталья присела. И потянула Агле за руку за собой.

Вихрем они носились по замковым покоям и переходам. Живо нашлось все, что могло помочь Агле в ее лекарском деле: корпия, бинты, травы, склянки с редкими ингредиентами...

Впустив ведьму в покои лекаря, Наталья стояла на лестнице, отвернувшись, прикрывая передником лицо. Только изредка зыркала одним глазом на чудесатые диковинки, наполнявшие этот кабинет.

Рядом пыхтел раздраженный сенешаль Вовк. Второй ключ от покоев княжеского лекаря был только у него, и доставали тот нечасто. Вовк предчувствовал, как въедливый старикашка будет бранить его и его многочисленных родичей по прялке и мечу, выговаривать, что в драгоценных снадобьях копались другие. Другая! Лесная ведьма, чумичка! Да ее и на задворки пускать зазорно, и на кухню котлы чистить даже. А тут личным приказом князя берет все, что ей хочется. Еще украдет чего!

Тут и мысли читать не надо было: все было написано у Вовка на лице. А Наталья — так просто боялась. Часть того, что собрал здесь лекарь, казалось грехом супротив Единственного. Особенно вон чучело болотной твари, болтающееся на матице. Ох, не приведи Единственный во сне такое узреть — заикой сделаешься! Еще и от трав толстушка чихала: негромко, словно кошка, валяющаяся в валериане.

А Агле громыхая опустошала ящички в шкафах: маленькие, тщательно надписанные убористым, в завитушках почерком. Разобрать надписи ведьма не сумела: определяла содержимое больше по запаху и на глазок. Оттого и провозилась дольше, чем собиралась. Между тем служанки насобирали и приволокли ей ворох одежды и обуви, раздев мальчишек-пажей. Все было добротное. почти чистое и ужасно тесное, особенно, в бедрах и в груди.

А сапоги, наоборот, все оказывались велики. Расшивать штаны и котту времени не было, Агле выбрала те. что побольше. Облачилась, поддержав спадающее где булавками, где вервием, тихо надеясь, что узкое не натрет. Варить особенную мазь от потертостей тоже было некогда. А у лекаря нашлось запаса всего ничего. Не иначе, седлом деликатные места себе не натирал или вовсе передвигался в возке али пешком.

В аптекарский огородик Наталья ведьму тоже свела — чтобы та там надергала нужное. И меду горшок по ее просьбе выделила.

Агле еще хотела проститься с Майкой, но Вовк с Натальей под руки буквально поволокли ее на крыльцо.

— Она капризная, может на себя руки наложить, — умудрилась шепнуть толстушке ведьма.

— Не наложит! Уж я прослежу! — уперла руки в боки та. — Мало в детстве ее драли или не драли вовсе, — бурчала она. — Вот и выросла... Скажу гра... князю Витольду, чтоб приструнил. Совсем же отбилась от рук! По лесу одна шастает! С другой же стороны, князя Юргена спасла! А он уж такой хороший...