Книга Соната Ужа, страница 54 – Ника Ракитина

— Предупреди, — толкали ведьму голоса, — об опасности предупреди. Что отдадут самое дорогое.

— Жизнь? — выдохнула Агле в ужасе.

— Зачем, — голоса из гримуара засмеялись. — Жизнь порой стоит меньше медной монеты. Самое дорогое. Самое важное. Пусть вызовутся, кто готов. Положат ладони на обложку.

Получилось, не одна она услышала. Юрген первым опустил на черную потрескавшуюся кожу ладонь. За ним Рошаль. Шенье. И — Нель Береш. Этот, возможно, не слышал, просто подражал князю.

— И ты, — обратились к ведьме голоса.

Она повиновалась.

Шенье отдернул руку и сунул в рот, стал облизывать:

— Колется!

— Не надо в рот! Мало ли какую подцепил заразу! — взялся за склянки Рошаль. И тоже застыл с открытым ртом. Гримуар открывался. Но вместо письмен на ветшающих страницах, что Агле так хорошо помнила... Страницы были взрезаны розой, и в пятиугольном гнезде покоился, сверкая лиловым, магистерский медальон.

— Каждый из них отдаст... из вас — самое дорогое. Ты — его, Береш — Майку...

— А он... Юрген? — Агле напрягшись вслушивался в не слышный прочим шепот.

— А он — себя.

— А Рошаль? Шенеье?

— Ты все узнаешь. Не торопись. Смотри.

— Мы можем открыть Переход, не дожидаясь полнолуния. Здесь и сейчас. На сколько угодно долго.

Юрген протянул ладонь к медальону, между рукой и предметом словно вспыхнул свет, луч, сноп лучей. Медальон медленно воспарил. Зал замер. Каждый мужчина сверлил артефакт взглядом. Лиловая крышка откинулась, показав свернутую спиралью золотую проволоку, проткнутую насквозь золотой же иглой с мелкими буковками подписи, которую Агле не умела прочитать. И так же медленно закрылся.

— Во имя Славящей Аль Керим... — прошептал Рошаль.

— То есть, крылатая девушка с песочными часами...

— Не выдумка, нет, — выдохнул Аллояр на вопрос Неля. — Ох, доведут нас святые до беды. Ян спятил... и мы... тоже.

— Да хватит вам! Ну, цацка, ну, древняя. Магистру бы меч еще. Эй, лапушка, может, у тебя припрятан меч? — глядя на Агле. прогудел Либавский князь.

Та отступила. Юрген пожал ей руку. Сказал остальным:

— Будет. Неделя нам на подготовку, ары, — остановил разговоры он. — Пойдем сразу к Эркелю. Рошаль…

Канцлер, слушая Юргена, наклонил голову к плечу.

— Задействуй гелиографы.

— Юрген, я одобряю твою уверенность, — отозвался Анри едко. — Но хотелось бы проверить сперва, как эта штука работает. А вдруг не работает совсем, или утянет нас не туда, или вообще располовинит между мирами...

Береш, что внимательно слушал, выглядывая и-за плеча Шенье, громко фыркнул:

— Я, как человек, что не раз пользовался Переходом, могу сказать. Ян был безумец, но не идиот. Мы там вряд ли застрянем, когда медальон при нас. Лишь бы по времени раньше или позже не выкинуло.

— А что, и такое возможно? — приподнял в восторге бровь Шенье. — Я ну просто обязан попробовать.

— Капитул, свободны. А те, кто открывал гримуар — остаются, — распорядился князь Вакарас. — Будем пробовать. Только Агле надо дать умыться, переодеться и отдохнуть.

— Я не устала!

— На переодеться и помыться я настаиваю! От тебя разит, моей мазью в том числе, — наклонил к ней дубленое лицо Рощаль, прикрывая от остальных. — Да и порез на бедре меня беспокоит. Очень выглядит, как порез от ножа.

— Я травы срезала. И задела случайно, — пришло Агле на ум объяснение. — Перепугалась, бежать кинулась. Там еще корзина моя валяется.