Книга Попадись в мои когти, страница 221 – Ксения Кирина

— И что же мы будем делать?

— А это в-третьих, — мы можем поселиться здесь, в этом мире. Мне король обещал владение, так что с голоду не пропадем. Ты можешь взять над этим миром патронаж или как это у вас там называется… Поскольку у меня жизнь не настолько длинная, мне ждать не с руки. Так что, Аметист, если у тебя есть возражения, я готов выслушать. Если же только сомнения — к черту их, мне некогда ждать. Вот помру, и тогда делай что хочешь!

Значит, он об этом уже думал.

А ведь он в чем-то прав. Здесь есть магия, значит, развитию быть. Мы даже можем прожить достаточно долго, чтобы увидеть расцвет ланатского магически-технического прогресса…

— Человек, попаданец — а упрямее дракона! — и я вдруг испугалась. — Погоди… Что значит «помру»⁈ Ты предчувствуешь, что скоро умрешь⁈

— Типун тебе на язык! — вскинулся рыцарь. — Нет, ничего подобного я не чувствую. Просто меня уже все, кому не лень, просветили насчет продолжительности жизни.

— В таком случае, некоторое время точно потерпишь! Имей совесть! Артем, я… не привыкла к такому.

— Что⁈ У тебя же был жених!

— Жених? Одно название!

Этим они и отличались — Валлэриэн много болтал, но мало делал, а Суданский наоборот — говорил о романтике мало, зато лез с заботой…

Мать моя драконица, мне это снится? Я всерьез рассуждаю о совместном ведении быта и, чего уж там, совместной жизни с попаданцем, да еще и рыцарем-драконьером?

Вот как у него это получается, а? Только что я терзалась, а теперь мне тоже начихать!

Эндорфины, ехидненько подсказал мозг.

Рыцарь же. Искренний, добрый и заботливый… и наивный. Ну и пусть. Зато у него есть чувство юмора и способность меня успокоить.

Я представила сказочку, в которой драконица похищает себе рыцаря, а тот и не против, и уткнулась Артему в плечо, задыхаясь от хохота пополам с икотой.

Бабулины загогулины!

— Я знаю, что я недотепа, — продолжал весело разглагольствовать рыцарь. — Я никогда не занимал высокого общественного положения, я не знаменит, не богат, гениальностью, модельной внешностью и абсолютным здоровьем тоже похвастаться не могу… Единственное, что могу тебе предложить — я сам, как есть.

Вот это ничего себе! Это он… кхм… желает меня, но предлагает себя при этом⁈

— Вообще-то это драконов, а не рыцарей обвиняют в любвеобильности, — ляпнула я.

Артем улыбнулся еще хитрее.

— Не волнуйся, я всем скажу, что ты первая на меня набросилась.

— Что⁈

— Вот, вот! Сама подтвердила, что это правда!

Достойно ответить я не успела — в отдалении раздался трубный рев.

Мы одновременно вскочили.

Над лесом промелькнула неопределенно-черная тень. Судя по скорости передвижения и ершистости (прости, мама, за сравнение с твоим любимцем) — Чужеяд, не очучеленный (или зачучеленный?) Бельторн.

Чужеяд. Якобы струсивший и беглый.

Кто-то наврал, причем по-крупному. И ни один из вариантов того, кто именно стал вруном, мне не понравился.

Чужеяд (это точно был он) снизился и скрылся за деревьями, и одновременно с этим со стороны городских ворот донесся пронзительный свист. Внизу загомонили стражники, раздался лязг, скрежет, топот; поднялся шум.

— Началось, — выдохнула я и тоже собралась бежать к воротам, но Артем схватил меня за руку, вынудив притормозить.

— Что там такое? — напряженно спросил он, глядя в обратную сторону. Я обернулась.