Книга Единою судьбой. Плата за свободу, страница 102 – Елена Помазуева

— Господин, я признаю, что испытываю привязанность к госпоже Саран, и она отвечает мне взаимностью, - не стал скрывать Стоик. – Я надеялся, что, оправдав возложенные на меня надежды, вы позволите нам заключить брак.

— Неужели действительно считаешь, что отдам тебе свою дочь? – в голосе почувствовал металл. – Саран не предназначена в жены рабу!

— Господин, - Стоик рухнул на колени и взмолился. - Прошло двадцать пять лет, срок моего рабства заканчивается. Я прошел обучение и стал стоиком. Умоляю о милости!

-Заканчивается срок? – нехорошо протянул милорд Хваин. – Значит, ты рассчитываешь, что я тебя отпущу?

Мужчина выкинул руку вперед и с его рук сорвалось заклинание, затянувшееся петлей вокруг горла раба. Она стягивалась, удушая. Стоик хватал руками воздух и не мог ничего поделать. Даже потянуться в другую реальность не получалось. Хозяин заранее блокировал его способности.

— Свободы захотел? – прошипел милорд Хваин. – На мою дочь глаз положил? Убью! Собственными руками задушу! Ты моя собственность, раб!

— Отец! - в кабинет вбежала Саран. – Отпустите, отец! Пощадите!

Вторая петля захватила шею девушки. С ней милорд Хваин не стал церемониться и с силой вздернул вверх.

— Смотри, раб. Наблюдай за ее мучениями. Все еще хочешь позариться на мою дочь?

Мысль, что жестокий отец не убьет родную дочь, промелькнула и исчезла. Вспомнились слова старика перед смертью, рассказавшего о жестокости, с которой милорд Хваин убил своего учителя. Ему ничего не стоит задушить Саран, чтобы подчинить раба, ставшего по способностям равным хозяину.

— Пощадите! – Стоик приложил руки ко лбу и взмолился богам о помощи. Больше не на кого он не мог рассчитывать. – Прошу пощадите молодую госпожу! Я никогда не посмею взглянуть в ее сторону! Даруйте ей жизнь!

Милорд Хваин не ответил, но девушку отпустил, и она с громким криком упала на пол. По тому, как Саран застонала, стало понятно, дочь за любовь к рабу простыми ушибами не отделалась. Мужчина не сводил внимательного взгляда со Стоика, ожидая его реакции. Но он сдержал слово и не повернул голову в ее сторону, хотя сердце рвалось от переживаний за любимую.

— Отец, вы жестоки, - с ненавистью произнесла Саран.

— Убирайся и жди моего приказа, - не глядя на нее, спокойно произнес милорд Хваин.

Жестокое сердце мужчины не взволновалось травмами дочери. Ее левая рука повисла плетью, сломанная ключица нестерпимо болела, а на виске от ушиба об угол стола потекла кровь.

Девушка хромала и придерживала неработающую руку. Она с надеждой смотрела в застывшее лицо возлюбленного, ожидая хотя бы намека на сострадание, но не увидела ничего, кроме холодной маски. Губы побледнели, с щек исчезли краски, но он не шелохнулся, когда Саран проходила рядом, едва передвигая ногами. Край юбки коснулся ног молодого человека, но он остался равнодушным. Заглянуть глубоко в душу она не могла, а потому приняла за истину его реакцию: Стоик решил отказаться от чувств к ней, едва понял, что попадет в немилость хозяина.

— Теперь поговорим о деле, - спокойно произнес милорд Хваин, едва закрылись двери за дочерью.

— Слушаю, господин, - покорно склонился Стоик.

— Ты оправляешься со мной в Аграл, - высокомерно заговорил милорд Хваин. – Найди способы попасться на глаза принцу и завоюй его доверие.