Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 95 – Таля Верховская

Мы помолчали. За окном смеркалось.

— Свадьба через месяц, помнишь? Замок надо подлатать, людей подлечить. Король предложил перенести: «Нечего в руинах венчаться». Но я обещал, что Северный Клык будет как новенький. Он согласился.

— Через месяц, — повторила я. — Как же дождаться этого момента.

Драго поцеловал мне ладонь.

— А суд — через три дня, — добавил он. — Эдварда и Эйлин осудят при всех. Ты должна быть, если сможешь встать.

— Встану, — уверенно произнесла я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом наклонился и поцеловал — нежно, в губы, так, что я забыла, как дышать.

— Отдыхай, — сказал он, отстраняясь. — Я зайду завтра.

— Я буду ждать, — прошептала я.

Он задержался на секунду, сжал мою руку и ушёл. Я слышала его шаги в коридоре до тех пор, пока они не стихли.

* * *

Суд прошёл через три дня, как и обещал Драго. Я сидела в первом ряду, опираясь на трость — ноги ещё слушались плохо. Рядом стоял Дэниел. Эдвард выслушал приговор молча: лишение титула с правом восстановления через десять лет, работы на Северном тракте три года без права обжалования. Эйлин усмехалась и огрызалась, но, когда объявили замужество с лордом Вейлом и отлучение от двора на пять лет, побледнела и замолчала.

Блейка не нашли. Король сказал: «Рано или поздно вылезет сам». Я надеялась, что поздно.

Альрик доложил, что замок начали восстанавливать, башни уже укреплены, стража переформирована. Филипп с улыбкой сообщил, что Эльза согласилась переехать к нему в восточное крыло. Эльза краснела и делала вид, что это не всерьёз.

Кассиан на суд приковылял с тростью, несмотря на запреты лекаря. Лира шла за ним тенью и, если он начинал кашлять, хватала за локоть.

* * *

Две недели я восстанавливалась. Ходила на перевязки, пила отвары, смотрела, как латают стены. Драго каждый вечер приходил ко мне и рассказывал, что сделано за день: «поправили крышу восточной башни», «сменили стражу на южных воротах», «кузнец выковал новые ворота». Иногда он просто молчал, сидел рядом, и это было важнее всех слов.

Через четырнадцать дней я впервые вышла во двор. Выпал свежий снег, он приятно хрустел под ногами. А в центре двора…

— Ты снова залил каток, — выдохнула я.

— Всё для тебя, — сказал Драго, стоя за моей спиной.

Я обернулась. Он улыбался.

— Держи, я принёс твои коньки.

— Сейчас? — Я счастливо посмотрела на лёд. Он был ровным, гладким, таким, что сердце защемило.

— А чего ждать? — Драго уже тащил меня за руку к дверям. — Ты обещала научить меня делать ту дугу с разворотом, помнишь? Я ещё с неё упал в прошлый раз.

— Ты всё равно упадёшь, — сказала я.

— Зато рядом с тобой.

Я рассмеялась, и этот смех был первым настоящим за все эти дни.

Коньки скрипели по льду. Драго упал всего один раз. Поднялся и чмокнул меня в замёрзшую щёку. Где-то на балконе Кассиан крикнул:

— Брат, не позорься!

Лира одёрнула его, но было слышно, как он смеётся.

Мы катались до темноты. А когда замок зажёг огни, Драго взял меня за руку и сказал:

— Через две недели — свадьба. Успеешь встать на ноги?

— Уже стою, — ответила я. — На твоём льду.

Он притянул меня к себе и поцеловал — уже по-настоящему, прямо посреди двора, под снегом, который пошёл снова. И мне показалось, что даже стены замка улыбаются.