Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 96 – Таля Верховская

Глава 44. Сердце навсегда

Утром я проснулась от того, что в комнату ворвалась Эльза с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

— Вставай! Через несколько часов всё начнётся, а ты ещё не умывалась! — Она плюхнулась на край кровати и схватила меня за руку. — Я так волнуюсь, будто сама замуж выхожу!

Селина прибежала следом, неся на вытянутых руках серебряный поднос с завтраком — чтобы, видите ли, «невеста не упала в обморок от голода посреди клятвы».

Лира пришла последней. Села на край кровати, долго смотрела на меня, а потом сказала:

— Кассиан просил передать, что он спустится к церемонии, даже если ноги отвалятся. — Помолчала. — И ещё: он счастлив за вас. Я тоже.

Я обняла её. Пахло от неё травами и чем-то горьковатым — перевязывала кого-то всю ночь. Лира не сопротивлялась, только шмыгнула носом.

Волосы мыли отваром из ромашки — Мира грела воду, Эльза поливала из ковша, Селина растирала корни. Пахло летом и чем-то сладким, детским. Я закрыла глаза и почувствовала себя вдруг — не Лианной Ростан, и даже не той, кто пришла из иного мира сквозь лёд и смерть. Просто девушкой, которая выходит замуж. И от этого на глаза навернулись слёзы.

— Не реви, — скомандовала Эльфрида, входя с платьем в руках. — Испортишь макияж. И без того бледная.

Платье принесли на манекене, укрытое белой простынёй. Эльфрида сняла покрывало, и я ахнула.

Тяжёлый шёлк цвета топлёного молока — не белый, не кремовый, а тот самый мягкий, тёплый оттенок, какой бывает у первого снега на рассвете. Ткань переливалась в зависимости от света: в тени казалась серебристой, на солнце — медовой. Лиф украшала тончайшая вышивка серебряной нитью и жемчужной пылью: морозные ветви, переплетающиеся с крошечными драконьими крыльями. Талию охватывал пояс из такой же ткани. Рукава — длинные, узкие, до самого запястья, с небольшими разрезами, чтобы видна была помолвочная вязь. По краю разреза — россыпь мелких жемчужин. Юбка струилась от талии каскадными складками, сзади — длинный шлейф, подбитый белым мехом. Фата — из прозрачного шёлка — крепилась к гребню Мэри и спадала до локтей, по краю вышитая теми же морозными ветвями.

— Красавица, — выдохнула Эльза.

— Невеста, — поправила Эльфрида строго, но голос дрогнул.

Волосы собрали высоко — в свободный пучок, из которого выпустили несколько локонов к лицу. В пучок вплели мелкие ледяные розы — их принесла Мира из зимнего сада. Гребень Мэри держал фату. Обручальное кольцо — простое, с гравировкой «Огонь и снег» — лежало на бархатной подушечке рядом.

Мира протянула мне маленький букет: сухие веточки вереска, несколько снежноягодников и один красный тюльпан.

— Это чтобы не замёрзла, — сказала она и отвернулась.

Эльза взяла меня за руки, посмотрела в глаза.

— Ты готова?

— Готова, — ответила я.

* * *

В галерее меня ждал Дэниел. Да, он уже успел мне поведать свою шпионскую историю и я жутко им гордилась. Брат молчал всю дорогу, но я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Слепой скрипач играл где-то внизу — мелодия плыла по каменным сводам, от которой щемило под ложечкой.

— Ты справишься, — сказал Дэниел на полпути. — Отец бы гордился, а мама была бы счастлива.

— Спасибо, Дэниел, — ответила я, шмыгнув носом. — Но не заставляй меня плакать до церемонии.