Книга Трактир графини Оболенской, страница 103 – Мария Геррер

— Мы вместе… Нет, идея была моя, — от такой грубости я почти лишилась дара речи. — И Ольга очень сообразительная девушка. Не надо ее обзывать.

— Сообразительная? — повысил голос Кирилл. — Вы это так называете? Вы что, до сих пор не поняли, что дурацким скандалом включили спусковой механизм? Вы не свободу от мужа обрели, а купили себе билет на тот свет!

— Почему? — не поняла я.

— И вы еще спрашиваете, почему в женщин куриные мозги? Вам же думать нечем! — продолжал бушевать Кирилл Николаевич, постучав себя указательным пальцем по лбу. — Уже понятно, что кто-то хочет вашей смерти ради денег. Логику включите — это или ваш муж, или его любовница Шарлотта.

— И вовсе не обязательно, — попыталась прервать возмущенную речь Уварова. — Могли и из мести.

— Девяносто девять процентов, что тут замешаны деньги. Кто ради мести будет пытаться пришибить вас несколько раз подряд как последний идиот-маньяк? Горничная Настя, вечно пьяный дворник или лакей? Именно спровоцированный вами скандал и предстоящий развод подтолкнул преступников к действию — времени у них оставалось мало, пришлось действовать быстро и импровизировать.

— Может, это все-таки Шарлотту хотели убить? И вообще она сама могла броситься из окна. Я грубо разговаривала с ней, — мне снова стало холодно и страшно. Я зябко обняла себя за плечи.

— Порадую вас — вы тут не причем. Ее вытолкнули из окна. Оглоблин нашел круглый отпечаток от оборотной стороны древка пики на спине мадемуазель Карденье. Как раз между лопаток.

— Серж? — ужаснулась я.

— Пока непонятно. Судя по тому, что на ней была ваша шаль, покушались на вас. Солнце слепило глаза преступнику. На фоне яркого оконного проема он видел только женский силуэт в шали. Ему повезло, окно было открыто, душить жертву не пришлось.

— Да, вы правы. Как я сама до этого не додумалась?

— Зато додумались до скандала, — пробурчал Уваров. — Чудо, что вы остались живы. Вы это понимаете?

— Понимаю, даже куриными мозгами, — не удержалась от сарказма.

— Прошу простить, если говорил грубо. Кстати, куда делся ваш телохранитель Тит? Я общался со следователем, ведущим дело вашего мужа. Не слишком умен, но педантичен. Показания сняты грамотно, протоколы составлены верно. Так вот, в списке находившихся в доме его не было. Написано, уехал ночью в деревню. Зачем?

— Его вызвали телеграммой, — я достала из ящика сложенную пополам бумагу. — Забыла показать ее следователю Горину.

Уваров вырвал ее из моих рук, пробежал глазами, насмешливо посмотрел на меня:

— Женское сыскное агентство, говорите? Женская логика и женское чутье? — он вернул мне телеграмму. — Откуда отправлена?

— Я не смотрела, — пожала плечами, пытаясь понять, откуда это было сделано. — Из деревни, откуда же еще?

— С Казанского вокзала, — ткнул пальцем в телеграмму Уваров. — Не настораживает?

— Это подстава, — выдохнула я. — Какая же я дура!

— Вы на удивление самокритичны, — удовлетворенно улыбнулся Уваров. — Ладно, давайте выпьем чая. Нам много о чем придется поговорить и много над чем подумать. И, пожалуй, не откажусь от вашей прекрасной выпечки, — примирительно добавил он.

— Может, кто-то из односельчан Тита ехал в Москву и потом дальше куда-то, и его попросили отправить телеграмму чтобы быстрее дошла? Вот и Казанский вокзал… — не слишком уверенно предположила я.