Книга Трактир графини Оболенской, страница 20 – Мария Геррер

Глафира перекинулась парой слов с дворником и направилась к крыльцу черного хода. Максимыч игриво огрел ее метлой по заднице. Глафира оглянулась, шутливо погрозила кулаком, оба засмеялись.

Дом был П-образным, боковые крылья выходили во двор, обхватывая его с двух сторон. Окна светились только на половине слуг и на кухнях — господам готовили завтраки.

Надела шелковый халат, расшитый розовыми лотосами, застегнула хрустальные пуговички и отправилась на кухню.

Вчера я ее осмотрела мельком, а сегодня пригляделась повнимательнее.

Чистота меня порадовала — горели золотом начищенные медные сковороды и пузатые котелки, матово поблескивали эмалированный кастрюли на открытых полках, в буфете светились стопки фарфоровых тарелок, изящные хрустальные вазочки на тонких ножках словно выточены изо льда. Бледно-зеленая керамическая плитка на стенах отливала ненавязчивым перламутром. Пол тоже из плитки: крупной молочного цвета и мелкой голубой, и на нем ни соринки! На крючках свежие льняные полотенца.

Глафира только что вошла, от ее полушубка пахло морозной свежестью. Она поспешно сняла его, повесила на вешалку у двери. Поставила корзину со снедью на пол.

— Доброе утро, Анна Ильинична! — отвесила поклон кухарка и уставилась на меня, ожидая приказаний. — Может, Настю позвать? — поинтересовалась она.

— Нет, зачем? — пожала я плечами. — Кофе хочу сварить. Где тут его держат?

— Анна Ильинична, вы плохо спали? Или голова болит? — не отставала Глафира.

— Все отлично. Зачем дергать Настю? Я сама могу все сделать, не больная, — пошарила по полками и нашла стеклянную банку с притертой крышкой в нижнем отсеке буфета. В ней и хранился молотый кофе.

— Не барское это дело, кофе варить, — с укоризной посмотрела на меня кухарка и выхватила банку из моих рук. — Идите к себе, Анна Ильинична, я сварю мигом, а Настя подаст. Хоть в постель, хоть в будуар. Или в столовую. Позавтракать сейчас желаете, или как всегда?

— Как всегда это когда? — я попыталась отобрать банку с кофе у Глафиры, но та прижала ее к груди.

— В начале одиннадцатого. Раньше вы не изволите вставать.

— Теперь изволю. Кофе отдай, — потребовала у кухарки и все-таки отобрала у нее банку. — Я люблю черный с черным перцем.

— Батюшки-святы! — всплеснула руками Глафира. — С перцем! Да кто же варит кофе с перцем?

— Я варю. Попробуешь, может и тебе понравится, — я начала колдовать над туркой. — Ты же новую начинку оценила. Настя сказала, всем понравилась.

— Очень понравилась, Анна Ильинична. Но не дело хозяйке, появляться на кухне.

— Погоди, я еще научу тебя зайца тушить с апарикой. И варить суп с оливками — пальчики оближешь, как вкусно!

— Ох, Анна Ильинична, вы бы лучше врачу показались, — озабоченно посмотрела на меня Глафира. — Вы на себя не похожи.

— Похожа, еще как похожа.

— Вы, Анна Ильинична, в доме у своего батюшки изволили готовить?

— Да, именно, — поспешно согласилась я. — Купчихи не дворянки, рук замарать не боятся.

— Купчиха из богатой семьи поболее дворянки белоручка, — заметила Глафира, подозрительно глядя на меня. — Вы раньше и близко к кухне не подходили.

— А теперь все поменялось. Пришла пора мне стать самой собой. Я очень люблю готовить. Мой батюшка был широких взглядов, учил меня всему, — сняла турку, подула на высокую пенку и вернула турку на плиту.