Книга Трактир графини Оболенской, страница 21 – Мария Геррер

Чугунная плита пылала жаром, весело потрескивали дрова, лежащие поверх угля. Пожалуй, вполне можно обойтись без газа. Особенно, если не ты таскаешь дрова и уголь на третий этаж.

Кофе сварился быстро, Глафира подала мне полупрозрачную фарфоровую чашечку и незабудками.

— А себе? Хочу узнать твое мнение.

Глафира безнадежно вздохнула и протянула мне эмалированную кружку.

— Пробуй, не бойся, но отравишься, — заверила я кухарку.

Села на широкий мраморный подоконник, посмотрела в окно. Только-только начал заниматься рассвет, небо посерело, но солнце еще не поднялось над домами.

— Вкусно, Анна Ильинична, — удивленно произнесла кухарка. — Я о таких вещах сроду не слыхала — апельсины в начинке, перец в кофе.

— Еще и не то узнаешь, — улыбнулась я, глядя, как вокруг дворника бегает большой лохматый пес, играя и пытаясь поймать метлу. — Глафира, скажи, у тебя маленькое жалование, на жизнь не хватает?

— Хорошее жалование, Анна Ильинична. Грех жаловаться, — заверила меня кухарка.

— Так чего же ты продукты таскаешь? Да еще и на продажу? Не люблю, когда меня обманывают.

Глафира охнула и покраснела до корней волос.

— Простите, Анна Ильинична… — залепетала она, прижимая пухлые руки к полной груди. — Простите… Я не нарочно… Искушение велико. Вроде как у вас не убудет. Вы меня выгоните?

— Нет, с какой стати, готовишь ты хорошо, — наслаждалась кофе и думала о том, что, наверное, не стоило вот так в лоб говорить кухарке о том, что она воровка. Как-то слишком прямолинейно с моей стороны.

— Клянусь, больше ничего не возьму. Правда. Вот чтоб мне на этом месте провалиться, — Глафира говорила искренне, я ей поверила.

— Я тебя научу кое-каким тонкостям в готовке. И даже жалование увеличу…

Кухарка не дала мне договорить, бухнулась передо мной на колени, схватила за руку и начала целовать:

— Ангел, ангел вы, Анна Ильинична! Больше макового зернышка с кухни не возьму!

С трудом отцепилась от Глафиры:

— Встань немедленно, — приказала ей. — Глупостями не занимайся. Хочу, чтобы ты кое-что для меня делала.

— Все, что прикажите, Анна Ильинична, — Глафира смотрела на меня преданными собачьими глазами.

— Возможно, кто-то захочет подсыпать мне что-нибудь в еду.

— Думаете, отравить вас хотят? — побледнела Глафира.

— Не обязательно отравить. Может, снотворное, или чтобы умом тронулась. Есть у меня такие подозрения. Так вот — следи, чтобы с едой все было в порядке, чтобы посторонние не шатались по кухне.

— У меня тут все строго, — заверила меня кухарка, выпятив грудь как солдат перед генералом. — Я и раньше никому сюда лишний раз заходить не разрешала, а уж теперь буду смотреть в оба. Не сомневайтесь, Анна Ильинична, никто ничего не подмешает. Головой отвечаю.

— Вот и хорошо. Можешь брать себе то, что остается после готовки. Но не для продажи, — милостиво разрешила я. — И в разумных пределах, мой дом не богадельня. За всем теперь я буду следить лично.

После раннего завтрака вызвала к себе Матрену. Если Алена знает, что творится в доме ночью, то Матрена наверняка в курсе того, что тут происходит днем.

— Во сколько приходит Шарабандин? — поинтересовалась у нее.

— Да когда как, — пожала она плечами. — Может и в десять прийти, может и к обеду. Он себя не перетруждает, — похоже, Матрена не в восторге от управляющего.