Книга Трактир графини Оболенской, страница 24 – Мария Геррер

— Все в этой жизни меняется, — заверила я его. — А теперь перейдем к главному. Даже учитывая траты моего мужа, я заметила, что часть моих капиталов бесследно испаряется. Где, например, сервиз из мейсенского фарфора на двенадцать персон из ста восьми предметов? В квартире я его не обнаружила. Где письменный серебряный прибор с лежащим оленем фирмы Фаберже? Где золотые часы фирмы Лахер и Компания? Мой муж не любит карманных часов. И умоляю, не говорите, что это все Сергей Николаевич подарил своим бабам. Им он дарит золотые цацки и модные туалеты. Так что, мне обратиться в полицию? Или мы решим эту проблему мирным путем?

— Клянусь, я не брал ни копейки из ваших денег, — прижал руку к груди Шарабандин.

Я поднялась, подошла к Шарабандину, наклонилась и подцепила пальцем золотую цепь для карманных часов на его жилете. Резко дернула, отрывая вместе с шелком.

— Надо же, вот и Лахер с компанией нашелся! — помотала я часами, держа их за массивную цепочку перед носом управляющего. — Ладно, оставим клятву на вашей совести. Итак, вы свободны. Совсем. Расчет получите, когда я посчитаю, сколько вы украли у меня. Тогда: либо идите с миром, если покроете убытки и вернете украденное, либо я обращусь в полицию.

— Но, Анна Ильинична, я же верой и правдой служил вам! — возмутился Матвей Петрович, поднимаясь со стула. — Ваши слова мне оскорбительны!

— Вот про это не надо, — осадила его. — Не надо вешать мне лапшу на уши. Я оценила вашу службу. И точно знаю, сколько вы в результате верной службы положили себе в карман. Ну что, вернете украденное добровольно, или через суд? Тюрьма не гостиница с хорошим рестораном. Там вам на МОЕМ мейсенском фарфоре телятину не подадут. И спать будете не на шелковых простынях, которые вы себе купили за МОИ кровные деньги, — с нажимом произнесла я.

— Вы меня без ножа режете, Анна Ильинична! — взмолился Шарабандин. — Да, признаю, иногда позволял себе… Как бы это назвать… Небольшие вознаграждения за верный труд. Обещаю, все верну до копейки. Только не губите, у меня семья, дети, внуки. Трое внуков — все мальчики. И такие милые мальчики!

— Бесполезно давить мне на жалость, — я снова села за стол. — Итак, вы мне достались вместе с мужем. Не сомневаюсь, его устраивает, что вы не докладываете мне о его тратах. И за это он закрывает глаза на то, что вы пользуетесь моими деньгами по своему усмотрению. Если вернете мне все, что сперли… что украли, — поправилась я, все-таки графиня как-никак, надо выбирать выражения, — я не стану обращаться в полицию, отпущу с миром. В противном случае вас ждет тюрьма. Это я вам гарантирую. Никто не отменял неприкосновенность частной собственности. А вы покусились на святое. Понятно?

— Да, да, понятно, — энергично закивал управляющий. — А рекомендательное письмо?

— Вы меня за дуру держите? — рявкнула я, облокотившись на стол. — Графиня Оболенская и купчиха Барышкина никому не порекомендует вора и обманщика!

— Простите, понял, понял. Письма не будет.

— Нет! — в сердцах бросила часы в ящик стола. Каков наглец! — На сегодня вы свободны. Завтра принесете все до последней мелочи. И не надейтесь на мою щедрость и снисходительность.

Матвей Петрович задом попятился к двери, учтиво кланяясь:

— Не сомневайтесь, завтра буду у вас, Анна Ильинична!