Онлайн книга «Королева выполняет обещание»
|
Набора рваных фраз хватает, чтобы оценить ужас произошедшего и представить слепого мальчика, просидевшего всю ночь в одиночестве в ожидании матери, которая ушла в магазин и не вернулась. Когда я смотрю в его покрасневшие глаза с невидящим взглядом, вина становится такой тяжелой, что приходится сесть рядом с Иркиной матерью и Севой, просто, чтобы устоять на ногах. Спрашиваю неуверенно: — Что врачи говорят? — Говорят, выживет. Но оправится ли после трепанации — пятьдесят на пятьдесят. Это ведь голова, мозг, тут не предскажешь… Понимающе киваю и никак не могу найти подходящих слов. В силу своей профессии я сталкивалась с такими случаями. После черепно-мозговой травмы легко остаться прикованным к постели овощем. Блин-малин.Нельзя Косе так. Никак нельзя. Собеседница с досадой бормочет: — Говорил же ей прокурор заявление на защиту написать, а она дурочка — отказалась. А вы Ире кто? — Знакомая, — говорю я, но тут же поправляю себя: — Подруга. Мы учились вместе. Аниса Романова, может помните? Но она качает головой, тут же потеряв ко мне интерес. Вряд ли Кося когда-нибудь рассказывала матери обо мне. Во время учебы у нас были странные отношения. Сначала соперничество за титул черной королевы, а потом — неприкрытая вражда. И всё же, прежде чем уйти, я выгребаю всю имеющуюся в кошельке наличку и отдаю Иркиной матери. Вчера как раз получила оплату по одному из соглашений и не жалея отдаю без остатка, в надежде, что так груз вины станет легче. Вместе с деньгами даю свою визитку с просьбой позвонить, когда Ирка очнётся. Не знаю, что скажу ей и помогут ли слова, но встретиться лицом к лицу и поговорить нам в любом случае придётся. На работу иду пешком чтобы немного проветрить голову и отвлечься. В груди болит от отчаяния. Кажется, неприятности навалились со всех сторон, облепив меня рассерженными пчелами. Каждая — назойливо жужжит и больно жалит. Фемида. Тим. Князев. Свадьба. Кося… Блин-малин. От такого роя не отбиться. Я и не пытаюсь. В офис поднимаюсь совсем разбитой. Рассеянно кивнув Алисе, направляюсь в кабинет: — Чекменев приезжал, — торопливо докладывает секретарь мне вслед, — Акты подписал. — Хорошо, — бросаю я не оборачиваясь. Потому что на самом деле нифига не хорошо. Плохо. Я ведь и не подозревала раньше, что мой мир может оказаться таким хрупким и неустойчивым. Прогулка совершенно не помогла. Наоборот, оставшись наедине с собственными мыслями, я накрутила себя до такой степени, что голова разболелась. Если Ирка, очнувшись, не сможет жить полноценно, как раньше, мне нужно будет заботиться о её ребенке. А я о своём-то забочусь с трудом. И о себе — тоже не очень. Заботиться вообще, кажется — не моё.Моё — губить и рушить. — Романова, признавайся, чем тебя мои чизкейки не устраивали? — возмущенно заявляет Ксюшка, без стука вломившись в кабинет, но заметив меня, тушуется: — Бли-и-ин, Ниса, у тебя всё в порядке? А ведь я даже не плачу. Просто вокруг витает флёр такой концентрированной безнадёжности, что без лишних слов понятно: близко лучше не подходить — зацепит. — В порядке, — отзываюсь я, но глухой и мрачный тон моментально опровергает сказанное, поэтому приходится откашляться и добавить: — Меня устраивали твои чизкейки. — Значит, эти не ты заказала? Мы же всегда в Усладе брали, а эти — из Кондиса. — Полуянова ставит на стол фирменный пакет лучшей городской кондитерской. — Доставкой на твоё имя привезли… |