Книга Королева выполняет обещание, страница 198 – Татьяна Миненкова

— Завтракать будешь?

Это так буднично, словно мы все эти десять лет прожили вместе. Но если бы это было так, я могла бы войти к нему в ванную и обнимать, пока Лис будет умываться или чистить зубы.

— Нет, я опаздываю! — раздаётся из ванной сквозь приглушенный запертой дверью шум воды.

Опаздывает.На свадьбу. Зажмуриваюсь крепко-крепко. Не плакать. Нельзя.Не сейчас. Вместо этого, пока Князев умывается, я невозмутимо пью привычный стакан воды с лимоном. Наученная горьким опытом, стараюсь не сжимать хрупкое стекло слишком сильно. Если стакан опять разобьется, Лису некогда будет оказывать мне первую помощь.

Когда он появляется из ванной, я уже заливаю растворимый кофе кипятком из чайника.

Одежда Князева высохла за ночь. Теперь от него пахнет моим кондиционером для белья, моим гелем для душа и моей зубной пастой. В сочетании с его собственным ароматом это настолько притягательно, что мне до боли хочется сейчас прижаться к нему и поцеловать. Тем не менее, мы с Лисом с самого пробуждения ведем себя друг с другом холодно-вежливо, как чужие. Словно подчиняемся какой-то негласной договоренности. Как-будто с тех пор, как мы покинули пределы дивана, на котором провели эту ночь, целоваться запрещено.

— Вчера ты пообещала, — начинает Князев, застегивая пуговицы рубашки, — что, если я останусь, выполнишь любое моё желание.

Я молча киваю. Знала ведь, что Лис не станет с этим тянуть и почти готова.Забыть. Отпустить. Оставить в тайне. Делаю глоток кофе. Он сегодня получился таким горьким, что сводит скулы. А Елисей внезапно говорит совершенно не то, что должен был:

— Ты придешь на мою свадьбу.

Дыхание застревает в горле вместе с остатками кофе. Блин-малин. Я ведь говорила «в пределах разумного», а это совсем не в пределах! Это же самый настоящий кошмар наяву! Я ошиблась.У Лиса есть когти. Гораздо острее, чем у Шестакова или Артаса. И он ждал десять лет, чтобы выпустить их именно сейчас. Чтобы разорвать то, что осталось от моего сердца в клочья.

— Это жестоко, Ели, — с трудом выговариваю я, неверяще качая головой.

Выпрямившись напротив, он пристально смотрит на меня. В зеленых глазах горечь. Губы плотно сжаты. О скулы можно порезаться, а в голосе ледяная решимость:

— Не менее жестоко, чем исчезнуть и сменить номер телефона. Чем забеременеть от Семенова. Чем попытаться выйти замуж за Невзорова. Чем взяться защищать Шестакова. Мне каждый раз казалось, что больнее уже не будет, но ты находила новые способы, Ниса.

Я задыхаюсь. Слёзы всё-таки наворачиваются на глаза, и я разглядываю Князева сквозь их стеклянную пелену.Лис тоже таким не был.Он всегда был заботливым и добрым.Таким, каким он стал, его сделала я.

Сжимаю кулаки и закусываю губу, чтобы не разреветься. Сердце больно бьётся в грудной клетке, рискуя сломать ребра. Стараюсь придать голосу такую же холодность, но получается плохо:

— Не привыкла извиняться больше одного раза, но в твоём случае готова вымаливать прощение сколько угодно, только бы ты меня простил. Хочешь, на колени встану?

— Не нужно. — Елисей со вздохом качает головой. — Я давно простил, но всё равно прошу тебя прийти.

Теперь понятно, что он не шутит и всерьез ждёт, что я приду. Что вообще смогу выдержать его свадьбу и делать вид, что его поцелуи с другой для меня ничего не значат. Может, я ещё улыбаться при этом должна? К счастью, про поведение на свадьбе он ничего не говорил. Предупреждаю, на всякий случай: