Книга Королева выполняет обещание, страница 67 – Татьяна Миненкова

— Объясню, только не сейчас.

— А что сейчас? — недоумевает она, пока на фоне её голоса я слышу, как Савка радуется встрече с котом, а кот, соответственно, не радуется.

— Сейчас — берёте на верхней полке кошачью переноску, запихиваете туда Артаса и уезжаете, — заявляю я командным тоном.

— Ты что сбежала от Невзорова? — наконец, догадывается, Ксенька, но без слов понимая, что сейчас не время, интересуется: — Может взять что-то ещё?Неужели у тебя кроме кота ничего ценного нет?

Пока с треском рвётся зацепившийся за очередную кованую ограду кусок подола, я размышляю на бегу. Одежда? Обувь? Те, что остались в старой квартире, нравятся мне гораздо больше. Деньги? Они — на банковской карте, а карта — с собой. Украшения? Куплю новые.

— Ещё кошачье приданое: лоток, корм, лекарства и миску. И Ноут возьми, он в спальне на тумбочке. А рядом с ним — пакетик с наушниками.

— Они же разбитые, — хмыкает Ксюша, без труда обнаружив искомые вещи.

— Да.

Не стану объяснять. По крайней мере, не сейчас.

— Взяла. Куда теперь?

— Теперь отвези кота, Савку и вещи к папе. Скажи, я всё объясню, когда приеду.

Полуянова не зря была отличницей в школе и институте — она исполнительная и очень понятливая. Тем не менее ей гораздо проще подчиняться, чем руководить. Поэтому и работать вместе нам легко. Вот и сейчас она делает то, что было сказано, не задавая лишних вопросов и заручившись обещанием, что при встрече я в подробностях всё расскажу. За это я так её и ценю.

Машину Семенова вижу издалека — едва выбежав из-за угла администрации на городскую площадь. Заметив меня, Костя выходит из салона и, склонив голову, наблюдает за моим приближением. Только сейчас понимаю, чтосбежала от нового несостоявшегося жениха к бывшему, но столь же несостоявшемуся.

— Ты всегда умела эффектно появиться, — усмехается он, красноречиво кивнув на съехавшую фату, полуоторванный подол и выглядывающие из-под него чёрные ботинки.

— Я и ухожу эффектно, можешь мне поверить, — хмыкаю я, останавливаясь и успокаивая сбившееся от бега дыхание.

— Верю, — кивнув, он открывает передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья. —Даже имел удовольствие убедиться лично.

Это новый камешек в мой огород — я ведь и от него тоже сбежала. Но поддёвки от Кости какие-то беззлобные, дружеские, поэтому я не обижаюсь. Сажусь в машину, утрамбовываю остатки подола, чтобы дверца могла закрыться, и устало откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю веки. После того как волна адреналина схлынула, сил совсем не осталось.

— Я могу начинать шутки про Колобка, который и от бабушки ушёл и от дедушки ушёл? — весело интересуется Семёнов, усаживаясь за руль.

В этом он весь — неунывающий и лёгкий на подъём, как надутый гелием воздушный шар. Он любую ситуацию воспринимает через призму юмора — преимущественно чёрного. Другие на такой работе, как у него, не выдерживают и года, а он с одинаково-жизнерадостной улыбкой ведёт совещания у своего отдела, убеждает маньяков и грабителей дать признательные показания, входит в квартиру с последствиями тройного убийства или шутит про Колобка. Но мне сейчас не до шуток. С тяжёлым вздохом прошу:

— Не надо, Кость.

Он выруливает с парковки на кольцо центральной площади:

— Что с тобой? Ты на себя непохожа, Романова. — Он ведь и так знает причину. Поэтому посерьёзнев, уточняет: — Почему ты сбежалана этот раз?