Книга Королева выполняет обещание, страница 96 – Татьяна Миненкова

Всё судебное заседание я сижу как на иголках, пытаясь угадать, что именно Князев хотел сказать. Дать надежду или окончательно разочаровать? Неосознанно держусь за локоть там, где он меня коснулся, размышляя о причинах этого касания. Что значил этот жест? Пытаюсь считать эмоции по мимике Лиса, но, как назло, солнце освещает его со спины, выделяя золотом волосы, но оставляя лицо в тени.

Когда Князев озвучивает мнение по ходатайству одного из потерпевших, голос у него невозмутимый. Дыхание — спокойное и ровное. Поза сдержанная. Кажется, ему ничто не мешает сконцентрировать внимание на процессе. Это осознание вызывает внутри глухую досаду. Будь рядом Ксенька, не привыкшая щадить чужие чувства, она напомнила бы мне, что я сама когда-то бросила Лиса, поэтому и досадовать теперь нечего. И я ведь действительно формально сама приняла решение о том, чтобы с ним расстаться, хотя за эти десять лет не сосчитаю, сколько раз об этом жалела.

— Суд объявляет перерыв для вынесения определения по ходатайству, — объявляет судья, и я поднимаюсь с места одновременно с ней, потому что возлагаю на этот перерыв огромные надежды продолжить разговор с Елисеем.

Но сам он, с серьёзным видом шагая в коридор, уже отвечает на чей-то звонок. На чей, интересно? Шумилов? Невеста? Коллеги? Жалобщики? Я ведь и до этой вспышки любопытства сидела как на иголках. Оставив на столе документы — всё равно скоро возвращаться — я выскальзываю за дверь следом за Лисом, хоть он меня с собой и не звал.

Застываю в прохладе пустого коридора. Гадаю, куда Князев мог пойти: налево или направо — и там, и там судейские кабинеты. Прислушавшись, как охотничья собака, выслеживающая дичь, я легко угадываю верное направление по приглушённому голосу и иду на звук. На углу коридора зачем-то перехожу на цыпочки, чтобы не выдать себя стуком набоек туфель.

— …Нет, через Госуслуги и МФЦ тоже не получится, — категорично заявляет Лис невидимому собеседнику и внимательно слушает, что тот скажет ему в ответ.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, пытаясь разобрать искажённый телефонной связью голос, кажущийся смутно знакомым. Это точно не Шумилов и не жалобщики — голос явно женский.А кто?

— Нет проблем. Всё, как вы скажете. — Во время разговора Князев расхаживает по коридорному аппендиксу. — С госпошлиной тоже. А если в копиях?

Подслушивать нехорошо, но любопытство всё ещё щекочет между лопаток. Судя по сладкоречивому тону, Лису от собеседницы что-то позарез нужно. Он говорит мягко, негромко, даже немного заискивающе. Он умеет уговаривать. Я бы уже растаяла, но, кажется, на том конце провода у Князева не женщина, а кремень. Кем бы она ни была, судя по уважительному «вы», она точно не невеста, а значит, я зря пытаюсь вжаться в стену так, словно собралась проникнуть сквозь бетон как привидение.

— Я завезу их вам, скажем, в понедельник? — продолжает увещевать незнакомку Князев. — Нет. Нет, конечно. Ну вы же меня знаете, разве я могу принести вам проблемы?

Постепенно я расслабляюсь, отлипаю от стены и так же, на цыпочках, отхожу в сторону зала заседаний. Кажется, этот разговор совершенно меня не касается и будет лучше дождаться Лиса у дверей. Успеем поговорить — хорошо, нет — поговорим после того, как суд закончится. Я делаю несколько шагов, прежде чем подошвы туфель приклеиваются к полу, дыхание застревает в горле, а мышцы сковывает льдом от его следующей фразы: