Книга Следствие ведет Мальвина, страница 91 – Татьяна Миненкова

Он скрещивает руки на груди и впервые смотрит на меня, как на ненормальную. Возможно это так и есть, но я не собираюсь сдаваться:

— Не убийца? Тогда как ты вообще оказался здесь вместо своего селекторного совещания?

Я всё же поднимаюсь с мокрой земли — такая же мокрая и грязная. Попытки отряхнуться приводят лишь к тому, что глина размазывается полосами, делая одежду ещё грязней.

— Я и был. А сразу после него поехал сюда и увидел тебя бегущей в сторону старого кладбища. Пришлось бежать следом.

— Бежал и не догнал? — со скепсисом уточняю я, всё ещё допуская вариант, что Семенов и есть убийца.

Он ведь мог скинуть плащ и прийти за мной. Такие шуточки вполне в его духе. Смотреть на Костю снизу вверх очень неудобно, потому что дождь заливает глаза. По лицу льются холодные струи, как в тропическом душе. Семенову же разглядывать меня сверху вниз — удобно и будто бы даже приятно:

— Просто я в отличие от тебя под ноги смотрел. И когда твой убийца убежал в сторону леса, где его всё равно не догнать, я вернулся проверить, не свернула ли ты себе шею. Ты собираешься вылезать отсюда, Мальвина? Или останешься думать над своим поведением, а я вернусь на работу?

Вопрос риторический, потому что присев на корточки, Костя уже протягивает руку — такую же мокрую и скользкую, как всё вокруг. Ухватившись за неё, я с трудом взбираюсь наверх, испачкавшись при этом ещё больше. Дрожу и злюсь, шагая рядом с Семеновым к кладбищенским воротам. Моему прокурорскому тону позавидовал бы даже Елисей Князев:

— Бегаешь ты еще хуже, чем раскрываешь дела!

Мало того, что сегодняшняя погоня обернулась полным моим провалом, так Костя ещё и стал этому провалу свидетелем. И смеет после этого ухмыляться и язвить:

— Еще руковожу отделом из лентяев и придурков. И отвратительно целуюсь, я ничего не забыл?

— Кажется, нет, — киваю я, потому что его хорошее настроение только усугубляет ситуацию.

— У тебя очень странная манера выражать благодарность, Мальвина, — отвечает Костя, а улыбка всё же исчезает с его губ.

Грязь мерзко чавкает под ногами. Я промокла настолько, что даже нижнее бельё придётся выжимать, а замерзла так, что пальцев на руках и ногах не чувствую. Мышцы ноют от холода и неприятного напряжения. Болит ушибленное при падении правое бедро. Но злость на Семенова придаёт мне сил и даже немного греет:

— За что мне тебя благодарить, когда убийца был у нас перед самым носом, а мы снова его упустили!

— Не мы, а ты, — невозмутимо поправляет спутник. — А я поймаю его рано или поздно.

— Скорее поздно, чем рано — после второго-то трупа!

Вдалеке уже видны кладбищенские ворота. Толпа тянется к ним — похороны закончились. Костя вздыхает и понимает наконец, что чем больше переводит обвинения в шутку, тем сильней меня раздражает. Он окидывает меня пристальным, полным досады взглядом:

— Чёрт, ты реально Мальвина. — Семенов стряхивает с волос капли дождя. — Я ещё гадал — почему у тебя вместо белого пуделя — крыса? Просто роль пса ты отвела мне. Никогда ни перед кем не выслуживался, а перед тобой — хочется. Носить в зубах тапочки и прыгать за печенье на задних лапках. Как ты это делаешь?

Интересное признание. Ведь определенно не было в моих планах ничего подобного. Я сначала просто хотела заставить Костю помочь, а потом —чувствовать себя виноватым. А после всё просто запуталось и теперь я сама не знаю, чего от него хочу.