Книга Совершенство, страница 111 – Татьяна Миненкова

Мгновение мы смотрим друг на друга. Рассветные лучи падают на лицо Марка, придавая зелени его глаз оттенок свежей весенней травы. Белые песчинки запутались в темных волосах, а припухлость его губ очень манит. Уголки рта заразительно подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.

Мы начинаем хохотать одновременно. Торс Нестерова, на котором я так удобно устроилась, подрагивает от смеха. Обвинить некого, поэтому наше пробуждение действительно кажется глупой шуткой природы.

— Доброе утро, моя девочка, – он ласково убирает мокрую прядь волос с моего лица.

Теперь на двоих у нас лишь один сухой плед, а второй насквозь вымок.

Я улыбаюсь и целую его в покрытый темной щетиной подбородок, а затем рассеянно бормочу:

— Доброе. Такое себе возвращение к действительности из мира сладких грез, знаешь ли.

— Обычно так и бывает, – его голос звучит тихо и бархатно, проникая сразу под кожу и вызывая мурашки. – Но у нас еще есть немного времени для того, чтобы то, что было в грезах, произошло наяву.

— Может, позавтракаем сначала? – предлагаю я, сладко зевая. – Сейчас бы крепкого кофе, а потом уже все остальное.

Марк легко соглашается:

— Как скажешь.

Но размыкает объятия с видимой неохотой.

Никогда не встаю так рано, но после столь бодрящего пробуждения спать уже не хочется. Тем не менее состояние такое, что на порцию кофеина я возлагаю большие надежды.

Когда мы выбираемся из-под пледа, обнаруживается страшное: волной прилива, что так некстати окатила нас с утра, унесло и часть одежды, причем преимущественно моей. Остался только айфон, к счастью не намокший, и шорты, да и те пыльные от песка.

За неимением иных вариантов приходится прямо на голое тело облачиться в них и галантно предложенную Марком футболку.

Несмотря на это, мой настрой непривычно оптимистичен: даже у такой ситуации есть несомненный плюс, который заключается в том, что можно любоваться шикарным телосложением Нестерова, оставшегося в одних шортах. Я без зазрения совести рассматриваю, как красиво перекатываются под бронзовой кожей его мышцы. Как редкие рассветные лучи бликуют золотом на его груди и прессе, пока мы возвращаемся в лагерь.

Под мышкой у Нестерова зажата его бессменная папка с рисунками. Волна чудом не достала до нее. Марк не берет меня за руку, но мы идем настолько близко, что наши пальцы часто соприкасаются. На щиколотках до сих пор идентичные ссадины от страховочных лишей, и они не кажутся мне уродливыми. Это частичка нашего общего прошлого. Еще одна деталь, что сближает нас, помимо тысячи прочих.

Вокруг настолько тихо, что мне не хочется нарушать тишину разговорами. В прохладной утренней свежести шелестят волны и еле слышно шуршит под ногами песок. Даже кузнечики в траве молчат, и вечно голодные крикливые чайки, кажется, тоже еще не проснулись. Это создает ощущение, что кроме нас двоих в целом мире никого не осталось. Как в каком-нибудь постапокалиптическом кино. Понимаю, что это иллюзия, но мне не хочется, чтобы она развеивалась.

Я еще не успела полностью осознать то, что произошло между мной и Нестеровым. Не уложила в голове тот факт, что Марк и я вместе. Не свыклась с ним. Он до сих пор вызывает в моем сознании восхищенное недоверие. Словно неожиданно сбывшаяся заветная мечта или сон, который после пробуждения никуда не делся.