Книга Совершенство, страница 154 – Татьяна Миненкова

— Что, гарью пахнет? – догадываюсь я, вспомнив о том, как выбиралась на работу из задымленного подъезда.

Но Нестеров вместо ответа лишь едва заметно качает головой.

— Просто я сегодня… – начинаю я, но не договариваю, потому что Марк обрывает оправдание поцелуем.

Грубым и жестким, не похожим ни на один из тех, что были прежде. Кажется, он все еще на меня злится. Его губы требовательно принуждают к ответу, не осторожничая и забирая свое.

Справившись с первоначальным удивлением и волнением, вызванным неожиданной переменой настроения Марка, я отвечаю на его поцелуй, раскрываюсь и с судорожным вдохом позволяю его языку проникнуть в мой рот. Сейчас это сражение, а не ласка. Даже дыхание замирает на мгновение, прежде чем рвануть куда-то вверх, высвобождая откуда-то изнутри голод.

Наши ладони находят друг друга на кожаном сиденье, сцепляя пальцы. Вторая рука Марка зарывается в мои волосы на затылке, притягивая ближе. Это и есть ответ на вопрос о том, что ему нужно?

Я сжимаю черную футболку Марка, чувствуя, как под ней часто вздымается широкая грудь. Слышу в тишине тяжелое, рваное дыхание в унисон с моим. Тону в нем, позволяя сознанию подернуться мутной дымкой желания, которому слишком сложно сопротивляться.

Я тянусь к Марку, высвобождаю руку и жадно скольжу ладонями по его телу, а затем зарываюсь пальцами в шелковистые темные волосы. Весь мир вокруг будто спрессованный: душный и маленький. И нам обоим в нем нечем дышать, будто мы – единственный источник кислорода друг для друга.

— Ты нужна мне… – шепчет Нестеров хрипло, обдавая мою щеку горячим дыханием.

Вожделение волной проходит по моему позвоночнику. Грудь, властно сжимаемая его ладонью, становится тяжелой, а низ живота обжигает горячей лавой.

— Как бы я ни хотел забыть тебя, – он оставляет дорожку из горячих поцелуев от щеки к виску, – не получается. Вместо того чтобы выкинуть из головы, я с ума по тебе схожу.

Нестеров прихватывает зубами мочку моего уха, и я закусываю нижнюю губу от сладкого томления, расползающегося по телу. Отчего-то меня задевают его слова, но сейчас я не в состоянии о них думать – слишком хорошо рядом с ним. Слишком пьяняще-сладко.

— Марк, – выдыхаю я, понимая, что многое могу сказать ему в ответ, но вместо этого поддаюсь наваждению.

Я перехватываю инициативу, перебрасывая левое колено через бедра Нестерова, и, разведя ноги в стороны, медленно опускаюсь на него сверху.

Ладони Марка поднимают и без того задравшийся подол моего платья еще выше. Его руки скользят по моим ягодицам, сжимают их, крепко, почти до боли, заставляя прижаться к нему так сильно, что пульсирующая точка под моими трусиками касается его паха.

Запахи, смешавшиеся в ограниченном пространстве салона, выводят эмоции на какой-то новый, незнакомый уровень чувственности и откровенности.

Отрицать то, что нас влечет друг к другу, – бессмысленно. Я теряюсь во времени, не понимая, замедлилось оно или, наоборот, несется со скоростью комет, пролетающих в ночном небе. Марк тянет вниз замок моего платья. Отодвигает ворот, чтобы оставить на ключицах несколько болезненных, напоминающих укусы поцелуев. Спускает платье еще ниже, высвобождает грудь из кружева бюстгальтера и целует ее так, словно клеймит этими прикосновениями, присваивая себе.