Книга Совершенство, страница 165 – Татьяна Миненкова

Больно, горько и одиноко почти так же, как после разрыва с Нестеровым. Только тогда мое одиночество не было абсолютным, как сейчас. Думаю, чертенку бы это польстило, но он уже никогда об этом не узнает.

Прячу заплаканное лицо, уткнувшись в кушетку, но Ирэн не отстает. То ли ловит на мне хайп, заставляя отрабатывать обещанную скидку, то ли просто пытается отвлечь:

— Мил, нас почти четыре тысячи человек сейчас смотрят, вопросы задают. Правду рассказывает Береза?

Ради ответа приходится повернуться:

— Честно говоря, не знаю, что он рассказывает, – не сдержав всхлип, отзываюсь я глухо, догадываясь, что ничего хорошего.

— Говорит, что ты пропала из соцсетей потому, что вы с ним расстались, а без него ты ни на что не способна. Но, зная его, как-то не верится.

Я фыркаю, на какое-то время забыв о собственном горе.

— Для того чтобы расстаться, нужно было встречаться. А Береза всегда был во френдзоне.

— Тогда почему ты исчезла? Дело в скандале с Зориной и отсутствии договоров на рекламу?

Интересный вопрос, а ответ на него слишком личный. Я не готова таким делиться. Поэтому, как можно более нейтрально, я произношу:

— Не только. У меня не было цели никуда исчезать. Но один человек заставил меня пересмотреть приоритеты. И красивый фасад, за которым я столько лет пряталась в соцсетях, стал ненужным. Есть более важные вещи. Простые, искренние и настоящие.

— Ого, – безошибочно учуяв запах сенсации, Ирэн отвлекается от работы. – Судя по всему, речь о новом мужчине! Расскажешь о нем?

Я качаю головой.

— Не стану. Пусть это останется в секрете. К тому же его все равно нет ни в одной соцсети. Но моя жизнь сейчас стала совершенно другой. Не такой, которую хотели бы видеть мои подписчики. И я сама больше не та, к кому они привыкли. Многие отписались и были правы. Пока я в поисках себя, и в соцсети меня не тянет.

— Это понятно по твоему маяку, – хмыкает татуировщица, протирая кровоточащую кожу на моей лопатке антисептиком.

Кажется, она закончила работу.

— А что, маяк имеет какой-то смысл? – удивляюсь я.

— Ага, – кивает Ирэн. – Поиск себя, новое начало, веру и надежду на лучшее. Или ты видишь в нем что-то другое?

— Другое. Но этот смысл тоже подходит.

Мы разговариваем еще немного, потом Ирэн завершает эфир. Я получаю от нее рекомендации по уходу за татуировкой и разрешение перевести деньги за работу тогда, когда они у меня будут.

Попрощавшись, я выхожу на улицу.

Я пробыла в тату-салоне несколько часов. За это время солнечные лучи, пробившиеся сквозь туманную дымку, прожарили центральные улицы, словно оладьи на сковородке. Горожане, утирая блестящие от жары лица, передвигаются перебежками от магазина до магазина, спасаясь в прохладе от мощных кондиционеров.

А я снова застываю, чувствуя тепло, исходящее от разогретого на солнце асфальта, и не имея ни малейшего представления о том, что делать и куда идти.

Апатия сковывает мышцы, опускает плечи, давит на затылок и делает дыхание медленным и редким. Чертенок сказал бы взять себя в руки и вспомнить о том, кто я. Но теперь его нет, а на вопрос о том, кто я, ответить непросто.

Я заставляю себя сделать несколько шагов и все же бреду в сторону автобусной остановки, намереваясь ехать домой.

Вчера я чувствовала, что тону. Теперь я на самом дне. Нет друзей, нет денег, нет популярности, нет Нестерова. И даже чертенка, бывшего моим верным спутником последние десять лет, тоже больше нет.