Книга Совершенство, страница 179 – Татьяна Миненкова

— Открой, пожалуйста. Мне нужно… нам нужно поговорить. Лера?!

Она не отвечает. Поэтому я просто устало опускаюсь на ступеньки крыльца и сижу, прислонившись спиной к теплому металлу входной двери.

— Я очень виновата перед тобой, Лер, – произношу я с тяжелым вздохом и надеюсь, что Дубинина меня слышит. – Знаю, что должна была приехать и сказать тебе это раньше. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. И отбивать у тебя Ника я тоже не хотела. Вернее, хотела, но потом так запуталась, что все испортила. Прости меня. Не знаю, что еще сказать или сделать, чтобы все исправить. Но если я могу, только скажи.

Проходит почти минута, прежде чем дверь со скрежетом открывается. Обернувшись, я вижу в проеме Лерку. Ее круглое лицо с грубоватыми чертами, осунувшееся, покрасневшее и опухшее. Волосы собраны в растрепавшийся хвостик. На ней растянутая футболка с пятном в районе груди и черные лосины, обтягивающие непривычно худые ноги. Мы молча смотрим друг на друга, словно подмечая то, что изменилось в каждой из нас с того дня, когда идиот Никита поцеловал меня у нее на глазах.

— Я не сержусь на тебя, Лана, – хрипловато произносит Лера и садится на крыльцо рядом со мной. – И вообще, наверное, даже должна быть благодарна за то, что все так получилось.

Такой ответ меня удивляет. Это не совсем то, что я рассчитывала услышать.

— Почему?

— Потому что то, что мы расстались, – это хорошо, а не плохо. Без Ника мне будет лучше, – произносит она настолько безэмоционально, что мне кажется, будто она старается себя в этом убедить, но у нее не выходит.

— Вижу я, как тебе лучше. Ты вообще за эти две недели из дома выходила? – ворчу я.

Лерка отрицательно качает головой. После того, что произошло тогда на острове, мы словно поменялись местами: я стала излишне деятельной и наворотила такого, что теперь понятия не имею, что с этим делать, а она впала в присущую мне апатию и закрылась дома, как гребешок в своей раковине. В итоге мы обе несчастны.

— Ник не любил меня, – признается Дубинина со вздохом. – Мой отец обещал ему хорошую должность в «Альянсе», вот он и сделал мне предложение. Сама я была ему нисколечко не интересна. Но я так сильно влюбилась, что не замечала даже, что эти чувства не взаимны.

Я кладу руку на ее плечо, и Лерка доверительно склоняет ко мне голову. Кажется, она снова плачет, продолжая изливать душу:

— Иногда у меня появлялись сомнения, но я отмахивалась от них. Доверяла ему. Надеялась, что моей любви в любом случае хватит на нас обоих. Оказалось, что слепое доверие и такая безоговорочная любовь – это слабость.

— Не слабость, – отзываюсь я, чувствуя, как ее плечо подрагивает под моей ладонью. – Просто Сахаров – не тот, кто тебе нужен. И редкостный кретин к тому же. Ты найдешь другого. Такого, который будет тебя достоин. Того, кто оценит тебя и твое доверие.

— Ты правда так думаешь?

Киваю, потому что в этот момент я говорю как никогда искренне. Я считаю, что такая добрая, заботливая и наивная девушка, как Лерка, достойна кого-то получше, чем смазливый влюбленный в Есенина и самого себя альфонс.

Мы сидим на крыльце почти час, пока на улице не начинает темнеть. Загораются желтым светом фонари. Соседи Дубининой начинают возвращаться с работы. Поэтому мы уходим в дом, где царят непривычный бардак и разруха, отражающие холостяцкую жизнь Лерки.