Книга Совершенство, страница 176 – Татьяна Миненкова

— Ты время видел, монстр? – зевая, потягиваюсь я.

На часах еще нет восьми, но Мак, видимо, как и Марк, – жаворонок. Я вспоминаю слова Елены, что ее питомец просится на улицу только один раз, а потом без объявления войны прудит лужу в коридоре, поэтому торопливо натягиваю спортивные штаны и футболку, цепляю поводок и бегу за псом вниз по ступенькам.

С утра во дворе прохладно и пусто. Серое небо с грязными разводами облаков нависло, кажется, над самой крышей длинного дома-книжки. Я дохожу до небольшого участка вытоптанной травы и, продолжая зевать, жду, пока певец, философ и пес в одном флаконе сделает все свои собачьи дела.

Я поглядываю на экран айфона, предусмотрительно взятого с собой. Нестеров мне не звонил, но я и не ожидала, что он сдастся так быстро.

Вхожу в свой профиль в соцсети и понимаю, что мое обещание прямого эфира просмотрело столько народу, что пути назад нет. Только я не знаю, на что рассчитываю, планируя рассказать обо всем в интернете.

Это, безусловно, хайп, но очень краткосрочный. Я отдаю себе отчет, что за неимением красивой картинки и полной ярких событий жизни мне вскоре больше нечем будет привлечь к себе внимание и интерес к моей скромной персоне спадет так же быстро, как и появился.

Увлекшись яркими фото на экране, я не вижу полосатую кошку, которая выбегает из-под припаркованной во дворе «хонды». Зато Мак ее замечает. И в момент, когда пес резко стартует с места за неожиданной добычей, я едва успеваю покрепче ухватить телефон, потому что сил у собаки, оказывается, гораздо больше, чем у меня.

— Стой! – кричу я, запыхавшись. – Да стой ты!

Но псина несется вперед, не видя перед собой ничего, кроме кошки, которая, задрав полосатый хвост, мчится впереди. Я, судорожно вцепившаяся в поводок, вынуждена против воли принимать участие в этой незапланированной дурацкой гонке до тех пор, пока кошка не взлетает на дерево. Оттуда она злобно шипит на Мака сверху, пока я злобно шиплю на него снизу, пытаясь привести в норму сбившееся от бега дыхание.

Пес, не чувствующий за собой абсолютно никакой вины перед нами обеими, довольно скалит пасть, вывалив из нее наружу розовый язык.

— Чтоб тебя! – ругаюсь я, дергая его за поводок. – Безмозглая псина!

Но Мак уходит со мной только потому, что и сам на это согласен. У меня же создается ощущение, что это он выгуливает меня, а не наоборот. Пес тянет за собой, чтобы обнюхать нужные углы, нуждающиеся, по его мнению, в том, чтобы их пометить. Останавливается строго тогда, когда считает нужным. И домой мы возвращаемся, только когда пес нагулялся и принял решение отдохнуть.

Вымыв ему лапы и покормив, я тоже умываюсь и завтракаю. В оставшееся перед обещанным эфиром время я убираю пилочкой потрескавшийся гель-лак с ногтей. Приходится остричь ногти под корень, и руки теперь напоминают детские, но все равно выглядит аккуратнее, чем было.

Я усмехаюсь, ловя себя на глупом желании казаться другим прежней. Это бессмысленно и невозможно. Я теперь другая, но не уверена, что знаю, какая именно.

Моя жизнь теперь странная и непонятная. Даже в мыслях и желаниях разобраться сложно. В назначенное время я устраиваюсь на диване с кружкой растворимого кофе. Смотрю в экран невидящим взглядом, чувствуя опустошенность и слабость, разливающуюся по телу.