Книга Совершенство, страница 175 – Татьяна Миненкова

— Фу, блин! Вот же гадство!

Мак, чуть было не лишивший меня последнего средства общения с окружающим миром, смотрит, удивленно склонив голову на бок, и морщит гладкий, покрытый короткой шерстью лоб.

— Дурак дурной! – фыркаю я, разозлившись.

Не забыв задернуть шторы, поскольку на сопке опять мелькает знакомая красная шапка, я надеваю пижаму и забираюсь под плед. Отпихиваю провинившегося пса, пытающего улечься со мной.

— Кыш! Не знаю, где ты там спал до этого, но сейчас ты спишь на полу, Мак!

И вдруг усмехаюсь, осознав, как имя дурацкой собаки созвучно с другим именем, которое никак не выходит из головы. Различие всего в одной букве «р». Это так глупо и почему-то так смешно.

Кажется, я как-то картаво сформулировала свой запрос ко вселенной, что в результате вместо шикарного во всех отношениях Марка получила жуткую псину с клыками, слюнями и колючей шерстью, которой он за несколько часов успел засыпать весь пол.

Отсмеявшись, я тупо смотрю в потолок, по которому спешит по своим делам таракан, совсем не боящийся ни меня, ни света.

Черт. Жизнь катится непонятно куда и с каждым днем, моими же стараниями, становится все мрачнее. Интересно, момент, когда хуже быть не может, все-таки наступит или нет?

С мыслью о том, что терять все равно нечего, я фотографирую таракана. Да, красивой картинкой я больше похвастаться не могу, но, может, и не надо?

И я даю еще одно обещание. Уже третье за сегодня, но, видимо, это просто день идиотских обещаний.

Я выкладываю фото с надписью: «Завтра в десять я выйду в эфир и отвечу на ваши вопросы», чтобы не дать себе возможности передумать.

Мне снится залитый лунным светом песчаный пляж и Нестеров. Его широкие плечи, мускулистые руки, выпуклые грудные мышцы и четко проступающие кубики пресса. Я легко касаюсь кончиками пальцев его тела, пока Марк нависает надо мной, обжигая кожу горячим дыханием. Скольжу ногтями по задней стороне крепкой шеи, зарываясь пальцами во влажные волосы.

Вся одежда уже сброшена, и ничто не мешает нашим обнаженным телам с наслаждением чувствовать друг друга. Яркие искорки покалывают под кожей в местах прикосновений, а в груди расплывается сладкое томительное желание.

Я прикрываю веки, когда губы Марка склоняются к моим, целуя с нежностью и трепетом. У меня вырывается судорожный вздох, когда его язык проскальзывает в мой рот, воруя остатки дыхания.

Я подчиняюсь, не желая выяснять, кто из нас сильнее. Хочу принадлежать ему вся без остатка. Я резко вдыхаю и свожу колени, чувствуя, как сладко тяжелеет низ живота.

Не прерывая поцелуя, Нестеров перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху, позволив его рукам скользить вдоль позвоночника, с силой сжимать ягодицы, путать и без того растрепанные волосы.

Его сердце гулко стучит под моей ладонью, бьется сильными, ровными толчками. Грохочет в такт прибою шумное рваное дыхание, растекаясь по венам острой сладостью. В этот момент есть только мы, наша ночь, соль и свежесть… и псина.

Я шиплю, скривившись от отвращения.

— Фу, мерзость!

Резко открыв глаза, я смотрю на Мака, который только что лизнул меня в лицо противным шершавым языком и, кажется, планирует лизнуть еще раз. Приходится вскочить, чтобы избежать этого странного способа привлечь внимание. Пес скулит и выразительно поглядывает на дверь.