Книга Совершенство, страница 174 – Татьяна Миненкова

— А почему «Мак»?

Хочется знать, «Биг Мак» он все-таки или «Макбук»? Но оказывается, что ни тот и ни другой.

— Макиавелли, – отзывается соседка.

— Это в честь философа, который «Государя» написал?

Не читала его трудов, но, кажется, проходила что-то такое в школе. И я снова оказываюсь неправа.

— Нет, в честь какого-то темнокожего певца, который взял себе псевдоним в честь того, первого, который философ, – объясняет Елена.

Потом соседку все же уносят на носилках, а я остаюсь в коридоре подъезда, сжимая в руках плотную ленту собачьего поводка и пытаясь вспомнить, какой певец выступал под таким псевдонимом. Кажется, я такое не слушаю и дочь Елены явно или сильно старше, или сильно моложе меня.

— Пойдем, певец-философ, – ворчу я, потянув за поводок.

Оказавшись в моей квартире, Мак долго бродит, громко цокая по плотному линолеуму когтями. Обнюхивает каждый угол, сует везде свою жуткую морду, иногда подходит и тычет мокрым носом в мои колени, пока я сижу и наблюдаю за ним, не найдя себе более полезного занятия.

Нужно научиться быть хозяйкой этого клыкастого монстра, следить, чтобы он не сожрал меня или еще кого-нибудь. Придется снова искать работу и ни в коем случае не звонить Нестерову. Звучит как план.

Тишину, нарушаемую лишь стуком когтей Мака, разрывает писк телефонного сигнала, оповещающего о новом сообщении. Оно от Ирэн. Сегодня мы обменялись номерами, чтобы я могла вернуть ей деньги, как обещала.

«Мил, ко мне после сегодняшнего эфира с тобой столько народу записалось, что деньги можешь не возвращать. Считай, что это было по бартеру. Но подписчики столько вопросов шлют про тебя, думаю, зря ты ушла из соцсетей».

Я отвечаю ей, а сама не могу избавиться от мысли, что начинаю скучать по тем временам, когда считала себя блогером. Пальцы доведенным до автоматизма движением открывают профиль соцсети, из которого я вышла, психанув после видео Березы.

И, хотя количество подписчиков не изменилось, уведомлений больше пятисот. В основном вопросы из серии «что случилось?» и «куда ты пропала?». Много свежих, сегодняшних, о татуировке и о том, почему я расплакалась. Кто-то интересуется тем таинственным мужчиной, что так сильно изменил мою жизнь, кто-то – правдивостью суждений Березы. Со мной остались лишь самые стойкие, верные и любопытные.

Но я не могу вернуться и удовлетворить их любопытство, потому что той Миланы Авериной – уверенной в себе, холеной и высокомерной – больше нет. Как нет больше той красивой картинки, которую они все привыкли видеть. Есть я. Обычная и уязвимая неудачница. И вряд ли я кому-то такая буду интересна.

Я постукиваю пальцами с облупившимся гель-лаком по экрану и, швырнув айфон на диван, отправляюсь греть чайники, чтобы помыться. Мак укладывается у входной двери и, кажется, спит, пуская слюни на коврик. Во сне он не выглядит таким жутким, и я уже прохожу мимо пса совсем без опаски.

Воспоминания о счастливых блогерских временах не отпускают, пока я моюсь в прохладной воде. Несмотря на то, что за день дом прогрелся от летней жары, я все равно мерзну и стараюсь побыстрей смыть с кожи пену. Я дрожу, заворачиваясь в полотенце, и выхожу из ванны.

— Мак! Нельзя! Выплюни сейчас же! – взвизгиваю я, зайдя в комнату.

Забыв нужную команду, я подбегаю и бесстрашно выхватываю из собачьей пасти телефон. К счастью, пес обнаружил его только что и не успел погрызть, лишь обслюнявил. Я брезгливо вытираю экран и чехол о полотенце.