Книга Совершенство, страница 188 – Татьяна Миненкова

Надеваю шорты, футболку, кроссовки и, накинув на запястье широкую петлю собачьего поводка, выбегаю на утопающую в сером рассвете улицу. Во дворе тихо, но много окон уже светятся желтым, выдавая проснувшихся жильцов. Ночью шел дождь, и от травы, в которую Мак тянет меня за собой, кроссовки тут же становятся мокрыми. В глубоких лужах отражаются расплывчатыми серыми пятнами облака. Где-то визгливо пищит потревоженная автомобильная сигнализация.

На сопке у школы мелькает знакомая, слишком теплая для лета, красная шапка местного онаниста в сером плаще, который бродит в тщетной надежде рассмотреть что-то в окнах дома напротив. При мысли о том, что ради этой странной цели он встает в такую рань, мне даже становится его жаль, но не сильно.

К счастью, кошки в этот раз предусмотрительно предпочитают не высовываться, и мы с псом, нагулявшись, спокойно возвращаемся домой и завтракаем.

Усевшись на подоконнике, я ем бутерброд с успевшим заветриться сыром и запиваю его растворимым кофе, слушая, как Мак похрустывает своим кормом, грохоча им в блестящей жестяной миске.

За окном занимается серый рассвет и начинается новый день. Еще один день, на который у меня нет никаких планов. Раньше хоть Лерке можно было написать, а сейчас, когда она снова вышла на работу, – я понятия не имею, чем заняться. Скроллить ленты соцсетей вскоре надоедает.

Обуваюсь и, взяв Мака с собой, снова выхожу на улицу. Бесцельно бреду вместе с заинтересованно обнюхивающим каждый столб псом по дороге, спускаясь с сопки.

— Меня с тобой даже в автобус не пустят, – выговариваю я монстру, а он, словно понимая, что я обращаюсь к нему, скалит клыкастую пасть. – Ты ведь понимаешь, что я говорю, да?

Он слишком многозначительно приподнимает брови, морщит лоб и улыбается, а я тем временем продолжаю:

— Тебе нужен намордник. Теперь я твоя временная хозяйка и отвечаю за все, что ты можешь натворить.

Вообще, нести ответственность за кого-то, кроме себя, кажется мне непривычным и странным. Но это словно придает мне ценности, заставляет чувствовать себя живой, нужной и непостижимым образом делает свободнее.

Вместе мы не торопясь спускаемся на площадь Баляева, проходим мимо остановки, где уже собралась толпа ожидающих автобуса людей, и поднимаемся по высокому виадуку через широкую автомобильную развязку.

Здесь, как всегда, шумно. Машины гудят, сигналят и шуршат шинами по влажному от дождя асфальту, обливают водой из луж незадачливых прохожих, желающих перебежать дорогу под мостом. Магазины еще не открылись, зато маленький рыночек уже начал свою работу. Покупателей немного, но продавцы натирают до блеска стекла витрин, расставляют товар на прилавках и перекрикиваются между собой. Здесь витает уйма запахов, но каждый из них яркий и легкоразличимый: рыба, сладости, выпечка, бакалея, фрукты.

Перепрыгнув через ручеек, перетекающий из одной лужи в другую, я подхожу к овощному ларьку. Останавливаюсь, любуясь блестящими яблоками, выстроенными в ровные ряды, горками спелой черешни, разноцветьем овощей и ароматными пучками зелени с поблескивающими каплями воды на листьях.

— Чего желаешь, красавица? – поигрывает темными бровями мужчина-продавец. – Будешь первым покупателем, скидку сделаю.

Вообще-то, меня так и манит глянцевая и яркая черешня, но для нее сейчас не сезон и цена мне пока не по карману. А вот яблоко, пожалуй, не слишком ударит по бюджету.