Книга Совершенство, страница 191 – Татьяна Миненкова

Я бегу следом за псом, пока он совсем не исчез из виду, в надежде поймать его. Но Мак летит настолько быстро, что я могу рассчитывать только на то, что он вдруг утомится и решит остановиться отдохнуть. Но, в отличие от меня, Мак, кажется, совсем не устал, или у него вдруг открылось второе дыхание.

Он бежит к виадуку, но кошка неожиданно уходит вправо и убегает прямо под мост. Туда, где ни на секунду не прекращается скоростной поток автомобилей. За ней, не отставая ни на шаг, несется Мак, а следом – я. Со всех сторон сигналят и матерятся водители машин, визжат тормоза, но гораздо громче я слышу собственное сбившееся от бега дыхание и бешеный стук сердца, каждый удар которого, словно барабанный бой, гулко бьет в висках.

Мыслей в голове нет. Только та, что мне необходимо догнать пса во что бы то ни стало. Словно он – единственное, что у меня осталось. Словно это снова соревнование, в котором «не догоню» значит «проиграю». Я так много уже проиграла, что почти сдалась, но сейчас проигрывать не намерена. И я бегу за Маком, стараясь не угодить под колеса.

— Стой, Мак! – запыхавшись, кричу я, но пес, чей диапазон слуха в сотни раз больше человеческого, очень убедительно притворяется глухим.

Из-за пасмурной погоды туманные сумерки опускаются на площадь слишком рано, а под мостом и без того царит полумрак. Водители резко тормозят, заметив нас в последний момент в тусклом желто-белом свете фар.

Пес, кажется, все же упустил кошку, потому что, остановившись на секунду, вертит мордой в ее поисках. Ослепленный фарами, он разворачивается и мчится на меня, широко расставившую в стороны руки в надежде его поймать. Но он проносится мимо, и эстафета продолжается, несмотря на то что кошка уже где-то финишировала, и мы с псом остались единственными участниками гонки.

Снова перебегаем в обратную сторону несколько автомобильных полос под мостом, чудом не угодив под колеса. Ближе к жилым домам оба замедляемся, выбившись из сил.

Какая-то женщина только что вывела на прогулку двух пушистых померанских шпицев. Заметив несущегося на нее стаффа с раскрытой клыкастой пастью и сверкающими в сумерках глазами, она торопливо подхватывает своих питомцев на руки и убегает обратно в подъезд.

Мак удивленно останавливается и озирается по сторонам, не находя больше для себя ничего интересного, чтобы продолжать бежать. Смотрит на мое приближение, удивленно наморщив лоб, словно только что заметил.

— Дурак дурной! – выдыхаю я охрипшим голосом и обхватываю его за шею, не позволяя снова сбежать.

Поводок выпал из рук где-то по пути. Остался лишь намордник, от которого почти нет толку. Какое-то время иду, склоняясь над псом, чтобы удержать его. Мак и сам еле волочит ноги, и я почти тащу его за собой. Это настолько неудобно, что вскоре я опускаюсь на бордюр возле виадука, а он ложится рядом. Оказывается, он в кровь стер подушечки на лапах и идти ему больно. И вместо того, чтобы обматерить безмозглого пса, мне теперь хочется его пожалеть.

Нужно хотя бы отдышаться и прийти в себя. Мне бы радоваться, что мы оба живы и никто не пострадал, но вместо этого внутри все сковывает от непрошеного отчаяния. Сердце все еще бешено колотится в груди, в горле неприятно царапает, а мышцы так ослабли, что, кажется, еле держатся, чтобы я не растеклась по бордюру, словно бесформенное желе.